Все где-то там, на скалистом холме.
   Поблагодарив судьбу, я взял курс на пятнадцать градусов  левее  и  быстро
поплыл, будто раскаявшийся скупец,  транжиря  сбереженные  запасы  жизненных
сил. Какая глупость. Впереди лежал  вовсе  не  обжитой  берег.  Долгожданная
земля, когда я достиг ее, оказалась отполированной волнами, отвесной скалой,
перпендикулярно уходящей в воду. Ни выступа, ни трещины, чтобы,  уцепившись,
отдохнуть, оставаясь в воде. Я мог бы потрогать землю, если бы  захотел,  но
это ничего бы не дало. Конечно, где-нибудь была расселина, если я бы проплыл
чуть дальше, но у меня уже не оставалось сил.
   Хуже всего пришлось  в  последние  четверть  мили.  Я  из  последних  сил
продвигался вперед навстречу бьющим в лицо волнам, словно в бреду  мечтая  о
теплой спокойной воде, в которой чемпионы ставят  рекорды.  Ведь  там  можно
постоять на дне или подержаться рукой за устойчивый,  твердый  бортик.  А  я
просто лежал на животе и вяло хлопал руками по воде,  стараясь  восстановить
дыхание, которое потерял, не знаю когда. Какие-то тонны навалились на грудь,
я закашлялся.
   Здесь не темнело так, как на юге. Постепенно наступили обычные норвежские
сумерки. Я бы не удивился, если бы мне сказали, что сейчас три часа ночи.  И
вдруг холодный мокрый бетон коснулся моей щеки и показался  таким  теплым  и
приветливым, как пуховая перина.
   Тяжелые  шаги  ритмически  мерили   причал   вокруг   эллинга   и   вдруг
остановились. Я высунул повыше голову и помахал рукой.
   Он что-то спросил по-норвежски. Я издал звук,  похожий  на  карканье,  он
отошел от эллинга и осторожно приблизился  ко  мне.  Чуть  видный  силуэт  в
пелене дождя. Он повторил вопрос. Но я опять не понял.
   - Я англичанин, - с трудом выговорил я. - Можете помочь мне?
   Несколько секунд прошло, и ничего не случилось. Потом он ушел.  Вот  так,
устало подумал я. По  крайней  мере,  выше  пояса  я  был  в  Норвегии  и  в
безопасности. У меня не осталось сил вытащить ноги из воды  и  выбраться  на
набережную. Но я это сделаю. Через минуту  или  две.  Сделаю,  дайте  только
время.
   Человек вернулся и привел друга. А я, неблагодарный, не понял его.  Вновь
пришедший, вглядываясь сквозь дождь, спросил:
   - Вы англичанин? Вы сказали, что вы англичанин? -  Его  тон  предполагал,
что если я англичанин, тогда вполне объяснима странная причуда - купаться  в
октябре в рубашке и нижнем белье, а потом лежать, отдыхая, на слипе эллинга.
   - Да, - ответил я.
   - Вы упали с корабля?
   - Что-то вроде. -  Я  почувствовал,  как  его  рука  обхватила  меня  под
мышками.
   - Пойдемте. Надо выйти из воды.
   Я пополз по наклонной плоскости слипа и с их помощью взобрался наверх. На
причале громоздились рельсы и шпалы. Я сел на землю и прислонился  спиной  к
штабелю шпал. Только бы хватило сил встать.
   Они о чем-то посоветовались по-норвежски. Затем  говоривший  по-английски
сказал:
   - Мы отведем вас ко мне домой, чтобы высушить и согреть.
   - Спасибо, - проговорил я, и только бог знает, как был им благодарен.
   Один из них снова ушел и скоро вернулся на обшарпанном старом  грузовике.
Они устроили меня на сиденье рядом с водителем, хотя я собирался  залезть  в