фотофиниш. Всевидящие Глаза только теперь оторвались от биноклей,  счастливо
кивнули и сообщили, что они вернутся на свои места к следующему заезду.
   Спускаясь вслед за ними по лестнице, я попросил  Арне  объяснить  маршрут
Больших национальных скачек, потому что мне  показалось,  будто  препятствия
стоят не так, как в Англии.
   - В каждом круге восемь барьеров. -  Он  неопределенно  помахал  рукой  в
воздухе. - Надо пройти три круга. Вы увидите, когда дадут старт.
   Арне метался по ипподрому и, казалось, хотел побывать всюду одновременно,
но, когда мы заспешили к паддоку, выяснилось, что он  просто  хотел  есть  и
рассчитывал  что-нибудь  перехватить  до  главного  заезда.  Его   зачаровал
огромный сандвич около фута длиной: французская булка, разрезанная вдоль и с
одного конца наполненная креветками, потом селедкой, дальше сыром, яйцами  и
с другого конца холодным мясом. И все это посыпано  маринованными  огурцами,
чем-то хрустящим, но чем, я не понял, и залито майонезом. Арне решил  съесть
сандвич во время заезда, но я проглотил его сразу.
   Мы выпили полбутылки вина, и Арне сказал, что придем потом, чтобы  допить
ее. Это была та большая теплая комната, которую он отверг вначале из  страха
быть подслушанным. Но теперь почему-то он перестал бояться.
   - Дэйвид, если ты собираешься завтра домой,  то  приходи  к  нам  сегодня
вечером ужинать, - предложил он.
   - А Эмма Шерман? - неуверенно произнес я.
   - Эта девушка! - воскликнул он и встревоженно огляделся, хотя  в  комнате
было всего человек шесть. - Где она? Обычно, она ходит за мной по пятам.
   - Вчера я разговаривал с ней, убедил ее не приезжать сегодня на скачки  и
завтра вернуться в Англию.
   - Великолепно, великолепно, друг мой. - Он довольно потирал руки. - С ней
ничего не случится. Мы поедем ужинать к нам. Сейчас я позвоню Кари.
   Я вспомнил волосы и фигуру Кари. Все в ней было так, как  мне  нравилось.
Потом я представил ее в постели. Конечно, мне не  следовало  позволять  себе
такие мысли, но нельзя запретить рыбе плавать. Жаль, что она жена Арне. Но я
уеду, и будет легче забыть ее.
   - Поедем, - настаивал Арне.
   - С удовольствием, - сказал я и подумал о себе:
   "слабак?.
   Он тут же вскочил, побежал звонить и вскоре вернулся, сияя.
   - Она очень рада. Кари говорит, что мы угостим тебя морошкой. Она как раз
вчера купила.
   Мы вышли в сырой туманный полдень и вместе посмотрели  заезд  с  беговыми
лошадьми, здесь скачки и бега чередовались, как и говорил Ринти. Потом  Арне
заспешил по своим служебным делам, и я  слонялся  по  ипподрому  один.  Хотя
организация дела и содержание  поля  были  явно  первоклассными,  обстановка
совсем не напоминала крупные соревнования в Британии. Обширные пространства,
но мало зданий. Все хорошо видно. Никто не толкается, не пробивается вперед,
ничего не ломает. Пространство - это высшая роскошь, подумал я, прогуливаясь
возле маленького продолговатого декоративного пруда, рядом с которым военный
духовой оркестр в полной форме дул во всю силу легких. Дети сидели  на  краю
маленького подиума у ног музыкантов и по очереди с интересом  заглядывали  в
отверстия труб и тромбонов.
   Мне кто-то рассказывал, что этот ипподром совсем новый и  единственный  в
Норвегии,  где  проводятся  гладкие  скачки,  стипль-чез  и  бега.   Правда,