выбором, который они собирались сделать несколько позже.
   - По телефону вы казались мне старше, - просто заметил Бальтзерсен,  и  я
согласился, сообщив, что так говорят многие.
   - Вы можете посмотреть, у нас здесь все,  -  продолжал  он.  -  Попросите
кого-нибудь... Арне будет переводить для тех, кто не говорит по-английски.
   - Спасибо.
   - Вам что-нибудь нужно еще? Значит,  вторая  встреча  не  предполагается,
мелькнула мысль, но я сказал:
   - Если возможно, я хотел бы встретиться с вами в конце  дня,  прежде  чем
уеду.
   - Разумеется, безусловно. Мы  хотим  услышать,  что  вам  удалось  найти.
Давайте соберемся здесь после последнего заезда.
   Стюарды в сомнении покачали головой, и я полагал, что полностью  оправдаю
их невысокое  мнение  о  своих  способностях.  Торопясь  или  заскучав,  они
потянулись к дверям, и в комнате остались только Арне и председатель.
   - Пиво? - предложил Бальтзерсен. Арне сказал да, а я - нет.  Несмотря  на
огромную печь, от которой тянуло жаром, для пива было холодно.
   - Далеко ли граница со Швецией? - спросил я.
   - По дороге километров восемьдесят, - ответил Бальтзерсен.
   - Много формальностей?
   - Не для скандинавов на собственных машинах, - покачал он головой. -  Там
несколько пропускных пунктов. Но ни один из пограничных  постов  не  помнит,
чтобы в тот вечер англичанин пересекал границу.
   - Да, знаю. И даже  как  пассажир  в  норвежской  машине.  Могли  бы  его
заметить, если бы  он  скорчился  на  полу  рядом  с  водителем  и  накрылся
половиком?
   Они задумались, потом Бальтзерсен решил,  что  скорей  всего  его  бы  не
заметили, и Арне согласился с ним.
   - Не вспомните ли вы кого-нибудь, кто бы мог увезти его в  своей  машине?
Из деловых соображений или по дружбе. Из тех, кто близок к скачкам?
   - Я не очень хорошо знаю Шермана, - с сожалением сказал Бальтзерсен. Арне
немного поморгал и добавил, что это мог бы быть Гуннар Холт  или  кто-то  из
его конюхов.
   - Холт говорит, что отвез его только на скачки, - заметил я, но  подумал,
что до звонка Эммы Шерман у него было достаточно времени, чтобы  съездить  в
Швецию и вернуться.
   - Гуннар может сказать  не  правду,  если  она  ему  больше  подходит,  -
возразил Арне.
   - Боюсь, что Арне прав, - вздохнул Ларе Бальтзерсен, человек с  аккуратно
причесанными   седоватыми   волосами,   приятным   лицом   и   в    лишенном
индивидуальности костюме. Я начинал привыкать к норвежской манере поведения,
и Бальтзерсен принадлежал к самой  распространенной  категории  норвежцев  -
рассудительных, иногда слишком серьезных,  приветливых,  исполнительных,  но
немного заторможенных. Звезд с неба они явно не  хватают,  но  работа  будет
точно выполнена. Они участвуют в крысиных  гонках,  но  ходят  шагом.  Очень
цивилизованно.
   Естественно, встречались и другие типы.
   - Кого я здесь ненавижу, так это  пьяниц,  -  рассказывала  Эмма  Шерман.
Вчера вечером я пригласил ее пообедать  в  отеле  и  потом  несколько  часов
слушал подробности ее жизни с Бобом, ее тревоги и впечатления о Норвегии.