исчез.
   С минуту я подумал.
   - По-моему, Гуннар Холт говорил, что Шерман  раза  два  останавливался  у
вас?
   - Да. - Сэндвик на мгновение поджал свой хорошо  очерченный  рот.  -  Два
раза. Это правильно. Но я рад, что не в тот день, когда он украл деньги.
   - Он нравился вам?
   - О, да, - подтвердил он. - Я приглашал его не из любезности. Он завоевал
для меня несколько побед, и я знаю,  как  выглядит  спальня  для  конюхов  у
Гуннара. - Сэндвик чуть усмехнулся. - И дважды он гостил у меня.  Но,  кроме
лошадей, у нас мало общих интересов. И мне казалось, что на самом деле ему у
Гуннара удобнее.
   - Вы могли предположить, что Шерман способен украсть?
   - Мне никогда это не приходило в голову. Но я не очень хорошо его знал.
   Арне не мог вынести тесного соседства зрителей на  трибунах,  поэтому  мы
смотрели первый заезд недалеко от  последнего  препятствия,  ближе  к  линии
финиша. Скаковая дорожка проходила по небольшой аллее,  окруженной  холмами,
поросшими елью  и  березой,  почти  перпендикулярно  устремленными  к  небу.
Стройные  темно-зеленые  ели  стояли  бесконечными   зубчатыми   пирамидами,
окаймленные  сухими  желтыми  листьями  и  серебристыми  стволами  берез.  А
задником в этих декорациях служили нависавшие над горизонтом низкие  облака,
будто пушинки, гонимые легким ветром.
   Несмотря на холодный серый свет и промозглый сырой воздух,  настроение  у
зрителей было солнечное,  средиземноморское.  Английский  жокей  под  бурные
одобрительные крики толпы выиграл на фаворите первый заезд.
   И в этот момент Сэндвик сказал, что пора идти на встречу с  председателем
комитета, который не мог увидеть нас раньше, потому что принимал  за  ленчем
посла. Мы направились к зданию секретариата скачек, примыкавшему к трибунам,
поднялись по лестнице, заполненной зрителями, и попали  в  большую  комнату,
где, кроме председателя,  нас  ждали  еще  пять-шесть  стюардов.  Пер  Бьорн
Сэндвик вошел первым, за ним я и потом Арне, откинувший назад свой  капюшон.
Председатель продолжал вопросительно смотреть на дверь,  ожидая  следователя
из Британии. Иногда я думаю, помогало ли бы мне в  работе,  если  бы  я  был
толстый, лысый и в очках? Неужели рыхлый  пожилой  человек  вызывает  больше
доверия и уважения, чем худощавый, шести футов ростом с густыми  каштановыми
волосами? Я вполне прилично зарабатывал тем  или  другим  способом,  но  это
почему-то упрямо не отражалось на моей внешности.
   - Дэйвид  Кливленд,  -  представил  меня  Сэндвик,  и  глаза  собравшихся
выразили привычное разочарование.
   - Добрый день, - вежливо проговорил я и протянул председателю руку.
   - Э-э-м-м, - он прокашлялся, но быстро  справился  с  удивлением.  -  Рад
познакомиться с вами.
   Я говорил обычные любезности о том, как  мне  приятно  увидеть  Норвегию,
такую живописную страну, а сам думал о том, знают ли они, что Наполеон  стал
генералом в двадцать четыре года.
   Председатель, Ларе Бальтзерсен, оказался похожим на свои письма ко мне  в
офис: краткий, вежливый, энергичный. Ему  хватило  примерно  десяти  секунд,
чтобы понять - меня бы не назначили на такой пост, если бы не знали, что я с
работой справлюсь. Поэтому я решил, что нет необходимости объяснять ему, что
мой босс внезапно умер восемнадцать месяцев назад и поставил стюардов  перед