- Обычно он делал ставки только на ту лошадь, на которой сам выступал.  В
большинстве стран это считается законным.
   - Меня его игра в тотализатор интересует только  с  одной  точки  зрения:
имеет ли она какую-либо  связь  с  исчезновением  Шермана.  Угрожал  ли  ему
кто-нибудь?
   - Ox! - безнадежно воскликнула она, будто только сейчас поняла, что это и
есть причина, по какой Боб украл сравнительно небольшую сумму и сломал  себе
жизнь. - Он никогда не говорил... Да он никогда бы и не сказал  мне.  -  Она
сглотнула. - Полиция спрашивала меня, не шантажировал ли кто-нибудь Боба?  И
я ответила, что нет, конечно, нет... Но  он  бы  скрыл  от  меня,  чтобы  не
тревожить... Поэтому как я могу с уверенностью ответить? О господи, хоть  бы
он написал мне.
   Глаза наполнились слезами, капельки скатывались по  щекам  вниз,  она  не
замечала и не вытирала их,  и  через  несколько  секунд  слезы  высохли.  За
последние три недели, подумал я, она наплакалась на всю оставшуюся жизнь.
   - Вы сделали здесь все, что могли, - сказал  я.  -  А  теперь  вам  лучше
вернуться вместе со мной  в  Англию.  Я  вылетаю  в  понедельник  во  второй
половине дня.
   -  Вы  так  быстро  уезжаете?  -  В   голосе   прозвучало   удивление   и
разочарование. - Но вы же не найдете Боба до понедельника.
   - Вероятно, не найду. Но у меня во вторник встреча,  которую  я  не  могу
пропустить. Наверно, будет разумнее, если я  вернусь  позже.  Но  вам  лучше
ждать результата поисков дома.
   Она долго молчала и наконец тихим, усталым, безнадежным тоном произнесла:
   - Хорошо.
 
Глава 5 
 
   Из-за мании преследования у Арне постоянно возникали ненужные  трудности.
Он то и дело оглядывался, путал следы, чтобы никто  не  догадался,  куда  он
идет. Чего он боялся в  веселой,  румяной  от  холода  толпе,  спешившей  на
Большие национальные скачки, знал, наверно, только  его  психиатр.  Но,  как
всегда бывает, страдали от этого комплекса его друзья.
   К примеру, он не захотел выпить стакан вина в  уютном  приветливом  баре,
где в камине горели  королевской  красоты  бревна.  Вместо  этого  в  тонких
кожаных ботинках  и  с  посиневшими  ушами  Пер  Бьорн  Сэндвик,  Арне  и  я
маршировали взад-вперед  по  холоду,  причем  Арне  чуть  не  вывихнул  шею,
выглядывая машины  с  аппаратурой  прослушивания.  Непонятно  только,  какую
пользу мог кто-нибудь извлечь, подслушав  наш  разговор.  Но  Арне,  видимо,
лучше знал неприятеля. Зато есть надежда, философски подумал я, что  в  этот
раз нас не раздавит катер.
   Как и тогда, в фьорде, Арне прекрасно подготовился к прогулке  на  свежем
воздухе: к голубой пуховой куртке  он  пристегнул  теплый  капюшон.  У  Пера
Бьорна Сэндвика была фетровая шляпа. У  меня  -  собственная  голова.  Может
быть, со временем я тоже научусь готовиться к прогулкам.
   Сэндвик, один из стюардов-распорядителей скачек, теперь  сам  рассказывал
мне то, что я уже читал в его  показаниях:  каким  образом  Боб  Шерман  мог
получить доступ к деньгам.
   -  Деньги  приносят  в  служебную  комнату,   где   их   подсчитывают   и
регистрируют. Эта комната находится  в  том  же  здании,  что  и  раздевалка