- Парень подошел сюда.  Остановился.  Затем  повернулся  и  пошел  назад.
Видите по  следам,  что  он  был  очень  взволнован.  Он  убежал  в  панике.
Посмотрите, какие глубокие и резкие полосы от лыж, но в то же время частые.
   - Поищем гильзы, - попросил я. Он кивнул, мы  огляделись  и  почти  сразу
заметили ярко-оранжевые цилиндры на белом снегу.
   - И теперь... - Я показал вперед на  след  двух  лыжников  и  нагруженных
саней.
   Две лыжни и полосы от саней шли через плато к горизонту.
   Горизонт оказался не краем света,  а  выступом  холма.  Снизу  поднимался
противоположный склон, невысокий, крутой, с острыми скалистыми ребрами. А за
ним на мили и мили простиралась гряда снеговых вершин. Мы стояли на  высокой
скале, которая нависала над озером, где жила Берит.
   Две лыжни кончались прямо у края скалы и  поворачивали  назад.  Следы  от
саней от края бежали вниз.
   - Я хочу здесь спуститься, - сказал я и отстегнул лыжи.
   Моему гиду это не понравилось, но он размотал веревку, накрученную у него
вокруг пояса, и привязал меня к себе. Потом  встал  на  краю  скалы,  широко
расставив ноги, и фут за футом начал спускать меня вниз.
   Я медленно сползал в одолженных ботинках с ребристой подошвой и, к своему
удивлению, обнаружил, что снег очень скользкий и надо быть осторожным, чтобы
не сорваться. Спуск оказался  труднее,  чем  я  думал:  нельзя  отвлекаться,
нельзя смотреть вниз,  чтобы  не  закружилась  голова,  все  эти  правила  я
постигал на собственном опыте.
   Когда я достиг выступа, на котором мог встать в полный  рост,  то  увидел
все озеро и слева маленькую темно-красную точку  -  домик  Берит.  Следы  от
саней здесь казались легче и четче, потому что скорость стала больше. И  они
безжалостно взлетели прямо в воздух. Сани упали  с  высоты  шестьсот  футов.
Зеленая вода поглотила их. И ничего  не  осталось.  Никаких  следов.  Та  же
легкая рябь.
   Арне, подумал я, пролетел в воздухе на санях и там нашел свою смерть.
   Арне один раз не оглянулся, но именно  тогда,  когда  враг  притаился  за
спиной.
   Арне, мой друг-предатель.
   Могу поклясться, что в завывании ветра между заснеженных  скал  слышались
бетховенские удары судьбы.