это сочетание всегда смертельно опасно. К тому  же  в  молодости  он  впитал
правила подпольной жизни. Против нацистов это действовало хорошо. Он вызывал
у окружающих восхищение. Вероятно, у него до сих  пор  сохранилось  чувство,
что все, направленное против властей, рискованно, а значит, справедливо. Мне
кажется, что на место нацистов он  ставит  полицию  и  видит  в  ней  врага,
которого надо перехитрить. Он мыслит со  скоростью  света.  Отбрасывает  все
сомнительное. С величайшим спокойствием идет на любой  риск.  Он  устраивает
свои дела без милосердия к людям, которые ради этих дел должны  умереть.  Он
до сих пор поступает так,  как  привык,  когда  ему  было  двадцать.  И  эта
привычка останется с ним до конца дней..
   Время шло. Мы молчали.
   - Дэйвид.
   - Да?
   - Я расскажу вам, - решил Миккель. Я глубоко  вздохнул,  и  легкие  будто
наполнились льдом.
   - Давайте, - сказал я.
   Но Миккель снова замолчал. Потом все-таки начал:
   - На скачках мы встретились с Бобом. Он был очень  веселый  и  радовался,
что все устроено. Арне отвезет его в аэропорт и  заплатит  больше,  чем  они
договаривались. - Миккель замолчал.
   Я ждал.
   Он снова заговорил, очень неуверенно, но потом все же решился:
   - Когда скачки кончились, уже совсем стемнело. Я пошел  к  машине,  чтобы
дождаться отца. Он часто опаздывал, потому что был членом комитета. Я сел  в
машину и ждал его. На скачках я не разговаривал с ним и не видел его, как  и
всегда, потому что он вечно занят.
   Миккель опять  замолчал  и  тяжело  дышал,  я  чувствовал,  как  отчаяние
возвращается к нему.
   - Почти все машины уехали. Потом вышли два человека, прошли под  фонарем,
и я узнал Боба и Арне. Я хотел окликнуть их.  Господи,  почему  я  этого  не
сделал? Понимаете, мне не  удалось  быстро  открыть  окно...  Они  уже  были
далеко, возле машины Арне, и стояли лицом друг к другу, разговаривали. Я мог
видеть их только время от времени. Только при свете фар  отъезжавших  машин.
Но я заметил, как еще один человек подошел, встал сзади Боба и поднял  руку.
Он держал что-то блестящее... И опустил руку.
   Миккель замолчал. Несколько раз сглотнул и снова продолжал:
   - Когда  проехала  машина,  я  увидел,  что  там  стоят  только  двое.  Я
подумал.., я не мог поверить... Один из  них  повернулся  и  пошел  к  нашей
машине. Я был в ужасе.
   Он сильно вздрогнул.
   - Этот человек открыл багажник нашей машины и бросил туда что-то тяжелое,
затем сел за руль. Дэйвид, он улыбался.
   Долгое молчание.
   - Тут он увидел, что в машине сижу я, и страшно удивился. Он сказал... Он
сказал: ?Миккель! Я совсем забыл, что ты был на скачках?.
   Его голос дрожал от боли.
   - Он забыл обо мне. Забыл.
   Миккель опять несколько раз сглотнул, стараясь не заплакать.
   - Мой отец, - сказал он, - мой отец убил Боба Шермана.