Жаркое лето или нет, но снег действительно тонким слоем покрывал землю, и
с каждой крыши, словно грозящие пальцы, свисали длинные сверкающие сосульки.
Едва  я  вышел  из  натопленного  вагона,  как  холод,  несмотря  на  шапку,
закрывавшую уши, и на пальто с теплой подкладкой, тут же забрался  в  каждую
клеточку тела. Я обхватил руками  грудь  в  тщетной  попытке  спрятаться  от
пронизывающего ветра.
   Меня встретила сильнейшая часть  полицейских  сил  Финсе  в  лице  широко
улыбавшегося громадного офицера, своей фигурой загородившего весь перрон.
   - Мистер Кливленд. - Он пожал мне руку  и,  строя  фразы,  как  в  школе,
отрапортовал:
   - Мы не знаем, где этот мальчик, Миккель Сэндвик.  Мы  не  видели  его  в
деревне. Сейчас здесь мало приезжих. Летом и зимой очень много  приезжих.  У
нас большой отель. Для лыжников. Но сейчас мало. Мы искали  старую  женщину,
которую зовут Берит. Их две. Одна не подходит, потому что она  в  постели  в
доме своего сына, и она. - м-м-м.., она очень-очень старая.
   - А другая Берит?
   - Она живет в доме у  озера.  Полтора  километра  от  Финсе.  Она  оттуда
уезжает зимой. Скоро. Теперь. Она сильная старая женщина. Летом она  пускает
на квартиру людей, которые приезжают ловить рыбу. Но сейчас они все  уехали.
Обычно по средам она приходит за едой, поэтому мы не пошли  к  ней.  Но  она
сегодня опаздывает. Она приходит утром.
   - Я пойду к ней, - сказал я и выслушал долгое объяснение, как найти  дом.
Но путь к дому Берит оказался просто тропинкой, которая шла  между  железной
дорогой и берегом озера, она угадывалась по мелкой гальке, потому что кругом
лежали огромные валуны. Скользя по шершавой поверхности, уже покрытой свежим
ледком, я легко представил, как тропинка совсем  потеряется,  когда  выпадет
снег.
 
Глава 18 
 
   Я оглянулся.
   Посмотрел вперед.
   Полное  безлюдье,  лишь  чуть   заметная   тропинка,   терявшаяся   среди
запорошенных  снегом  камней,  да   видневшаяся   справа   железная   дорога
свидетельствовали, что эта земля обитаема. И больше ничего и никого,  только
скалы впереди и позади. Потом берег повернул налево, и я остался  игрушечной
фигуркой на окоченевшем беспощадном ландшафте,  фигуркой,  которая,  нарушая
вечный покой, холодным неприветливым  утром  билась  в  одиночку  с  ветром,
валившим ее с ног.
   Тропинка обогнула две маленькие бухточки и  два  маленьких  мыса,  и  чем
дальше я шел,  тем  круче  поднимались  справа  скалы,  и  потом  совершенно
неожиданно  я  увидел  впереди  дом,  стоявший  в  одиночестве  на   плоской
каменистой площадке, будто фартук, плававшей в озере.
   Дом был красный. Почти малиновый. Крыша,  стены,  двери  -  очень  яркие.
Красный дом резко выделялся на фоне серо-белого берега и темной серо-зеленой
воды, он будто замыкал озеро вместе с темными скалами и  упирался  крышей  в
северное низкое небо.
   Наверное, это был  величественный,  необычный,  вызывающий  благоговейный
трепет пейзаж. Наверное, мне следовало затаить дыхание и воспарить душой. Но
на самом деле он не вызвал во мне ничего более благородного, чем непобедимое