сказал:
     - А теперь я, пожалуй, схожу в сортир.
     И он пошел. Когда дверь за ним закрылась, я снял ключ со стенки лифта
и вернулся к офису Х.Р.Тиджера. Отпер дверь и вошел.
     Я очутился в маленькой темной прихожей, на обстановку  которой  ушли,
вероятно, все доходы хозяина. Там было два кресла, курительный  столик  из
магазина  уцененных  товаров,  приобретенный  в  сельской  лавке   торшер,
покрытый пятнами деревянный стол с несколькими старыми журналами  на  нем.
За моей спиной щелкнул замок, и прихожая погрузилась во мрак, лишь  сквозь
матовое рифленое стекло в двери чуть проникал свет. Я подошел  к  торшеру,
дернул за  цепочку  выключателя  и  прошел  к  внутренней  двери.  На  ней
значилось: "Х.Р.Тиджер. Посторонним вход воспрещен". Она была незаперта.
     За этой дверью находился квадратный кабинет  с  двумя  выходящими  на
западную сторону окнами с очень  пыльными  подоконниками.  Занавески  были
раздвинуты. В кабинете стояли  два  грубо  сработанных  деревянных  стула,
вращающееся кресло и приземистый стол, на котором не  было  ничего,  кроме
старого пресс-папье, дешевой подставки  для  ручек  и  круглой  стеклянной
пепельницы с пеплом от сигар. В ящиках  стола  валялись  какие-то  пыльные
бумажки, несколько скрепок, аптечные резинки, перышки, грязные промокашки,
четыре непогашенные двухцентовые марки, конверты и формы для счетов.
     Мусорная  корзина  была  полна  хлама,  на  исследование  которого  я
потратил почти десять минут. По истечении этого времени я знал  следующее:
Х.Р.Тиджер был зубным техником, выполняющим в своей лаборатории заказы для
нескольких  не  особо  процветающих  дантистов  того  типа,  чьи   грязные
кабинетики располагаются на вторых  этажах  над  магазинами  и  лавками  в
дешевых домах без лифтов; дантистов, которым не хватает  ни  квалификации,
ни оборудования, чтобы заниматься подготовкой стоматологических материалов
собственноручно, и которые предпочитают  давать  заказы  людям,  столь  же
несостоятельным, как и они сами, нежели отсылать  эти  заказы  в  большие,
великолепно оборудованные лаборатории, где им ничего не дадут в кредит.
     Я  нашел  одну  важную  вещь  -  домашний   адрес   Тиджера:   1354В,
Тоберман-стрит. На старом счете за газ.
     Я запихал мусор обратно в корзину, выпрямился и прошел  к  деревянной
двери с табличкой  "Лаборатория".  На  двери  висел  новый  автоматический
замок, отмычка к нему не подходила. Я выключил в прихожей свет и вышел.
     Я вызвал лифт и, когда он поднялся, прокрался  бочком  за  стул  Попа
Грэнди, пряча ключ за спиной, и повесил  его  на  место.  Ключ  звякнул  о
стенку. Грэнди ухмыльнулся.
     - Он смылся, - сказал я. -  Должно  быть,  прошлой  ночью.  Наверное,
много чего стащил с собой. Стол почти пуст.
     Поп Грэнди кивнул:
     - Два саквояжа. Я бы, правда, и не заметил. Многие носят саквояжи.  Я
решил, что он отправился развозить заказы.
     - Какие такие заказы? - спросил я.
     - А такие: зубы вставные, которые не подходят ни  к  одной  пасти,  -
сказал Поп Грэнди. - Для таких старых дурней, как я.
     - Вы бы не заметили, -  сказал  я,  пока  он  возился  с  раздвижными
решетками, - вы  бы  не  заметили,  какого  цвета  глаз  у  пролетающей  в
пятидесяти футах колибри?
     Старик ухмыльнулся.