- Хенч  признаться,  да?  -  Он  улыбнулся  неожиданно  ослепительной
улыбкой.
     - Только Хенч не убивал, - сказал я.
     - Нет?
     - Нет.
     - Этта интересно. Продолжайте, мистер Марлоу.
     - Ето признание - вздор. Вы заставили его  это  сделать  по  какой-то
личной причине.
     Он поднялся, подошел к двери и позвал:
     - Тони!
     Потом снова сел. В  комнату  вошел  короткий  плотный  итальянец.  Он
смерил меня взглядом и уселся на стул у стены.
     - Тони, этта мистер Марлоу. Посмотри, возьми карточка.
     Тони подошел, взял карточку и вернулся на место.
     - Ты смотреть на этот человек очень хорошо, Тони. Не забыть его, да?
     - Можете полжиться на меня, мистер Палермо, - сказал Тони.
     - Был друг для вам, да? Хороший друг, да?
     - Да.
     - Этта плохо. Да. Этта плохо. Я говорить вам что-то. Друг этта  друг.
Но вы не говорить никому больше. Не проклятой полиции, да?
     - Да.
     - Этта обещание, мистер Марлоу. Этта что-то, чего нельзя  забыть.  Вы
не забыть?
     - Не забуду.
     - Этот Тони, он не забыть вас. Ясно?
     - Я даю вам слово. Все, что вы мне скажете, останется между нами.
     - Прекрасно, о'кей. Я из большая семья. Много сестры и  братья.  Один
брат очень плохой. Почти такой же плохой, как Тони.
     Тони ухмыльнулся.
     - О'кей, этот брат жить очень тихо. В доме напротив. О'кей, дом полон
полиция. Совсем нехорошо. Задавать слишком много вопросов. Совсем нехорошо
для этот плохой брат. Вам ясно?
     - Да. Ясно.
     - О'кей. Этот Хенч нехорош,  но  бедняга,  пьяница,  работы  нет.  Не
платить за квартиру, но я имею много денег. Так я говорить: "Слушай, Хенч,
ты делать признание. Ты больной человек. Две-три неделя больной. Пойдешь в
суд. Я дать адвокат для тебя. Ты говорить: "Какое, к черту,  признание?  Я
был совсем пьяный" - проклятых полицейских обманем. Суд тебя  освобождать,
и я о тебе заботиться. О'кей?" Хенч говорит: "О'кей" - и делать признание.
Этта все.
     - А через пару недель плохой брат будет далеко  отсюда,  след  совсем
остынет, и полицейские,  скорей  всего,  напишут,  что  убийство  Филлипса
осталось нераскрытым, так?
     -  Si,  -  он   снова   улыбнулся.   Ослепительная   теплая   улыбка,
завораживающая, как поцелуй смерти.
     - Это поможет Хенчу, мистер Палермо, - сказал я. - Но это  совсем  не
поможет мне в поисках убийцы друга.
     Он покачал головой и снова посмотрел на часы. Я встал. И  Тони  тоже.
Он не собирался предпринимать ничего такого, но стоять всегда удобней: для
быстрой реакции.