-  Чем  это  вы  на  него  воздействовали?  -  поинтересовался  я.  -
Киркомотыгой?
     Оба молчали, пожирая меня глазами.
     - Этот итальяшка, - произнес наконец Бриз.
     - Этот - что?
     - Ты рад, парень?
     - Вы собираетесь рассказать мне, в чем дело? Или  собираетесь  сидеть
тут - жирные и самодовольные - и наблюдать за тем, как я радуюсь?
     - Нам нравится наблюдать, как кто-то радуется, - сказал Бриз.  -  Нам
не часто представляется такая возможность.
     Я сунул сигарету в зубы и пожевал ее.
     - Мы на него воздействовали итальяшкой, - сказал Бриз.  -  Итальяшкой
по имени Палермо.
     - О. Знаете что?
     - Что? - спросил Бриз.
     - Я только что понял, в чем особенность диалогов с полицейскими.
     - В чем?
     - В их репликах каждое последующее слово является кульминационным.
     - Так ты  хочешь  знать?  -  спокойно  поинтересовался  Бриз.  -  Или
все-таки хочешь немного поострить?
     - Я хочу знать.
     - Значит, дело было так. Хенч был пьян. И не просто пьян, а до  самой
ручки. Он пил уже несколько недель и почти перестал есть и  спать.  Только
одно спиртное. И дошел до той точки, когда уже не пьянел после  очередного
приема, а как  будто  даже  трезвел.  И  виски  было  для  него  последней
реальностью в этом мире. Когда парень допивается до  такого  состояния,  и
вдруг у него отнимают виски, не предлагая взамен ничего похожего, он может
окончательно спятить.
     Я ничего не сказал. На  юном  лице  Спрэнглера  блуждала  все  та  же
неприличная улыбочка. Бриз постучал пальцем по сигаре - пепел с нее  упал,
он сунул сигару в зубы и продолжил:
     -  Так  вот,  у  Хенча  был  заскок.  Но  мы  не  хотим,  чтобы   это
обстоятельство фигурировало в деле. Наш подследственный  не  должен  иметь
никаких приводов к психиатру.
     - Мне показалось, вы были уверены в его невиновности.
     Бриз неопределенно кивнул:
     - Это было вчера. Или я просто пошутил. В любом случае, ночью Хенч  -
бац! - и спятил. Так что его отволокли в  тюремный  госпиталь  и  накачали
наркотиками. Тюремный  врач.  Но  это  между  нами.  В  протоколе  никаких
наркотиков. Уловил мысль?
     - Все слишком ясно.
     - Да.
     Мой тон как будто показался ему подозрительным,  но  он  был  слишком
поглощен предметом, чтобы отвлекаться на мелочи.
     - Так вот, сегодня утром он  был  в  прекрасном  состоянии.  Действие
наркотиков еще не прекратилось; парень бледен,  но  вполне  миролюбив.  Мы
пошли посмотреть на  него.  "Как  дела,  парень?  Какие-нибудь  пожелания?
Вплоть  до  любой  мелочи.  Будем  рады  услужить.  Как  с   тобой   здесь
обращаются?" Ну, ты знаешь эти прихваты.
     - Конечно, - сказал я. - Я знаю эти прихваты.