она не прикусила язык, когда начнет приходить  в  себя.  Потом  подошел  к
телефону и набрал номер Карла Мооса.
     -  Док,  это  Фил  Марлоу.  У  вас  еще  есть  пациенты  или  вы  уже
освободились?
     - Освободился, - сказал он. - Собираюсь уходить. Случилось что?
     - Я у себя дома, - сказал я. - Четыреста восемь, Бристоль-Апартментс,
если вы забыли. У меня тут девушка в обмороке. Не обморок меня пугает -  я
боюсь, она спятит, когда очнется.
     - Не давайте ей ничего спиртного. Я еду.
     Я повесил трубку и опустился около Мерле на колени. И начал тереть ей
виски. Она открыла глаза. Верхняя ее губа начала подниматься, и я  вытащил
платок у нее изо рта. Она посмотрела на меня и сказала:
     - Я была дома у мистера Ваньера. Он живет в Шерман-Оакс. Я...
     - Вы не возражаете, если я подниму вас и перенесу на диван?  Вы  меня
знаете. Я Марлоу, помните, тот придурковатый верзила, что вертится  вокруг
и пристает ко всем с идиотскими вопросами?
     - Привет, - сказала она.
     Я поднял ее. Ее тело напряглось, но она промолчала. Я положил  ее  на
диван, одернул ей юбку, положил ей под голову  подушку  и  поднял  с  пола
шляпку. Шляпка была плоской, как камбала. Я попытался, как мог, расправить
ее и положил на секретер.
     Мерле искоса наблюдала за моими действиями.
     - Вы вызвали полицию? - тихо сказала она.
     - Нет еще, - сказал я. - Я был слишком занят.
     Она казалась удивленной. И, пожалуй, несколько уязвленной. Хотя я  не
был вполне в этом уверен.
     Я открыл ее сумку и повернулся  к  девушке  спиной,  чтобы  незаметно
сунуть пистолет обратно. При  этом  я  бегло  проверил  содержимое  сумки.
Обычные вещицы: пара носовых платков, губная помада, серебряная пудреница,
пара салфеток, кошелек с мелочью и парой долларовых банкнот.  Ни  сигарет,
ни спичек, ни билетов в театр.
     Я расстегнул молнию на боковом кармашке. Там лежали  ее  водительские
права и тонкая пачка банкнот: десять  бумажек  по  пятьдесят  долларов.  Я
быстро просмотрел их. Ни одной новенькой. За стягивающую  их  резинку  был
заткнут сложенный лист. Я вытащил его,  развернул  и  прочитал.  Это  была
обыкновенная расписка, аккуратно  напечатанная  и  помеченная  сегодняшним
числом. Будучи подписанной, она бы свидетельствовала о  получении  пятисот
долларов.
     Похоже, ее уже никто не подпишет. Я сунул деньги и  расписку  в  свой
карман; закрыл сумочку и глянул на диван.
     Мерле смотрела в потолок и проделывала со своим лицом  те  же  штуки,
что и раньше. Я принес из спальни одеяло и прикрыл ее.
     Потом пошел на кухню приготовить себе еще один коктейль.



                                    28

     Доктор Карл Мосс был высоким тучным евреем с  гитлеровскими  усиками,
глазами навыкате и невозмутимостью айсберга. Он положил шляпу и  сумку  на