Филин умел особенным образом не молчать и не говорить, а издавать хри-
пы и мычания,  будто прочищал глотку от мокроты или пытался унять пер-
шащее горло: Х-м. ы-ы. м-м. ыы-хм.

Узнал! Что? Неужели? Взмокли подмышки, ворот рубахи внезапно стал мал,
врезался в разгоряченную кожу,  обдавало жаром и страхом. Шпындро дол-
жен был винить другого и лучший объект, чем жена, в голову не шел.

Наташа Аркадьева  - фамилию сохранила свою - считалась и не без причин
женщиной многосторонних дарований; способности ее не имели касательст-
ва ни к музыке,  ни к литературе,  ни к науке или любой другой области
деятельности,  способности ее целиком сосредоточивались на умении жить
и тут она могла поучить многих.  Миниатюрная,  гибкая, с отменным вку-
сом,  с неизменно блестящими черными глазами, пользующаяся яркой пома-
дой  и  давно оценившая преимущества безапелляционного тона Наташа Ар-
кадьева исходила из двух очевидных - во всяком случае  ей  -  посылок:
первая - жизнь одна и вторая - не победить, значит проиграть.



Сейчас супруга Шпындро терзала телефон, обзванивая бездельных советниц
- жен таких же выездных, как Игорь; их неформальная группа сформирова-
лась  давно и допуск в нее новеньких был сильно затруднен:  никогда не
знаешь,  что выкинет новичок.  Верховодила в группе Наталья. Лидерство
определилось  сразу и было подарено ей без борьбы,  хотя тлеющие бунты
ей приходилось изредка подавлять резким окриком или того хуже осмеяни-
ем костюма неосторожной смутьянки.  Последний способ срабатывал безот-
казно,  недаром Наташа годами внушала подругам:  женщина есть то,  как
она выглядит.

Моя квелленекермановская  рать  - величала Аркадьева подруг.  Сейчас с
одной из ратниц бурно обсуждались выкрутасы тряпишного ценообразования
и жадность приобретателей,  не желающих понять, как все дорого за гра-
ницей.

- Представляешь!  Я ей называю из какого магазина,  а дурища хихикает.
идиотски.  Ей хорошо,  ее боров на овощах сидит. Мандариновый царек! В
прошлую субботу назюзюкался на водохранилище и признался, что две алки
с грушами налево толкнул.  Не знаешь Алку?  Чья жена? Да ничья! Фургон
такой,  зелень да фрукты возит,  на боку написано - alca - а ты думала
Прохорова всплыла? Теперь не всплывет, папеньку, как поперли, так окно
в Европу захлопнулось.- Аркадьева посерьезнела.- Ты  Машке  скажи,  не
хочет, пусть не берет, мне что, у меня вон просителей запись идет. Это
ты ей! А вообще-то всучи хоть кому. Машину покупаем, сейчас стог соби-
раю, соломинку к соломинке, то бишь рублик к рублю. Ой! - крик, трубка
шмякнулась на рычаг.  Аркадьева не опаздывала на работу, надоел треп и
она разыграла срочность выхода;  фальшь Аркадьевой,  доведенная до со-
вершенства,  казалось вполне естественной.  Службу ее  обременительной
никак не назовешь.  Администратор в одном из творческих домов столицы: