во усмехнулся Мордасов, а за чертвертной толкну, если желаешь.

За четвертной?  Шпындро побледнел и ни слова не говоря забрал  часы  -
Мордасов враз расшифровал разочарование спикуля,  знал, отчего уныние:
Шпындро этой парой пускал пробный шар и вышло, что тайваньские часы не
товар,  а Мордасов безжалостно добил: им цена трояк и тот рваный, даже
детвора брезгует.  Потом и сцепились в  подсобке  насчет  одноразовок,
орали до хрипоты, а Настурция бегала к Рыжухе за квасом, чтоб охладить
крикунов;  через месяц про ругань забыли и все покатилось, как заведе-
но.

Языки!

Колодец помнил,  как прошлым летом заскочил с Игорем по случаю к прия-
телю Мордасова на видуху попялиться,  а там  лента  в  самой  середине
фильма в разгар пальбы и напряжения вдруг без перевода пошла; Мордасов
толкнул в бок Шпындро,  мол,  давай, толмач, разъясняй сирым, все при-
тихли, Шпындро тяжело вздохнул, пробормотал невразумительное, а дальше
напомнил рыбу,  выброшенную на берег - только рот разевал  да  таращил
глаза. Идиоматики многовато, пробурчал Шпын и сник.

Языки!

Мордасов еще  раз проверил накрепко зашпиленный булавкой ветхий бумаж-
ник,  любил старую вещицу,  с ним начинал, из суеверных соображений не
променял  бы на чистого крокодила или змею,  хоть и даром достающиеся.
Бумажник Колодцу счастье приносил - факт,  в нем вроде, как сила и ве-
зение его упакованы, вроде жизни Кащея в игле.

Языки!

Колодец глянул в упор - Настурция отвела глаза.  Еще смущается, не ра-
зучилась. Колодец стащил очки, принялся протирать стекла замшевым лос-
кутом,  перед глазами поплыло,  в размытости очертаний возник Шпындро,
высокий,  худой,  с улыбками на любой вкус, холодноватый, будто только
что разразившийся многозначительно: такая у нас миссия. Миссия! Языки!
Черт бы их побрал! Колодец нацепил очки на близорукие глаза.

- За державу обидно!  - Потертый бумажник скользнул во внутренний кар-
ман.

Настурция вытаращила глазищи: Шпындро ей нравился и сейчас девица уяс-
нила, почуяла женским нюхом, что гнев Мордасова направлен против неиз-
менно вежливого,  тихоголосого москвича.  Настурция случалось мечтала,
склонясь над пыльным прилавком, как вышагивает под руку с Игорем в да-
лекой стране и блики с промытых до нереального блеска витрин скачут по
ее лицу,  она виснет на руке любимого крепкой, натренированной теннис-
ными махами,  и прилепляется к витрине и просительно показывает глаза-
ми,  то на сумку матовой кожи, то на вечернее платье несусветной цены,
Игорь поддается минутной слабости,  заводит избранницу в дорогущий ма-