- Ну, я и подумал, - Каллаган улыбнулся, - что мы  сумеем  разыграть  эту
комбинацию. Скажем, вы отпустите Простака. Оставьте его в покое на несколько
недель.  Пусть  я  его  найду.  Я  смогу  таким  образом  продержаться  пару
месяцев... Получу тысячу фунтов, а вы избежите неприятностей.
   Рафано погасил сигару. Он махнул рукой официанту и  заказал  два  двойных
виски с содовой. Когда они выпили, Рафано придвинулся к Каллагану.
   - Я подумаю, - сказал он.
   Каллаган встал.
   - Подумайте хорошенько, Джейк. И сделайте, как  я  говорю.  И  еще  одно.
Насчет Лонни. Он прекрасный парень. Я думаю, он еще будет хорошим  боксером,
и мне неприятно думать, что кто-либо, расстроенный потерей денег, попытается
навредить ему. Вы знаете, о чем я говорю. Если с ним что-нибудь случится,  я
могу подумать, что в этом замешаны вы. А если я  так  подумаю,  то  я  найду
способ запутать вас в это дело, Джейк. Рафано посмотрел на него и улыбнулся:
   - - Я не сделаю ничего подобного, Каллаган. Он достал сигару из кармана и
протянул ее сыщику.
   - Нет, спасибо, - отказался Каллаган. - Спокойной ночи, Джейк.


   Каллаган покинул клуб и дошел  до  телефонной  будки  на  Корк-стрит.  Он
взглянул на часы и позвонил в отель "Чартрес", назвал номер приемной  миссис
Ривертон  и  попросил  передать,  что  мистер  Каллаган  придет  в  четверть
двенадцатого... Затем он направился к отелю.
   Лифт поднял его на второй этаж. Портье распахнул дверь и Каллаган вошел в
номер. У камина стояла женщина. Он представился с подчеркнутой учтивостью:
   - Я - Каллаган. Пришел в этот дом, чтобы повидаться с миссис Ривертон.
   - Я - миссис Ривертон, - сказала она. Каллаган поднял брови.
   - Вас это, кажется, несколько удивляет, - заметила она холодно.
   Каллаган продолжал рассматривать ее. Прикусив  нижнюю  губу,  он  в  этот
момент, думал о чудесах, которые еще встречаются на свете. Например,  как  у
Ривертона, шестидесятилетнего, седого, скучного старика - могла  быть  такая
жена.
   Ей было, судя по всему, около тридцати лет. У нее были черные, как смоль,
волосы и темные серьезные глаза, красивый овал лица. Каллаган, который любил
подбирать точные штрихи для описания словесного портрета, добавил про  себя,
что у нее трепетный рот.
   Каллаган обожал женщин.  Особенно  таких,  которые  умеют  себя  держать,
знают, как двигаться, одеваться, короче - прекрасных женщин. Он  верил,  что
быть женщиной - это бизнес, а если вы занимаетесь бизнесом, то, черт возьми,
надо выкладываться до конца.
   Он  был   заинтригован   необычным,   непонятным,   каким-то   колдовским
излучением, которое исходило от этой женщины.
   "Она красива.., - думал он, - породиста.., а порода означает очень многое
- и хорошее, и плохое: своенравие и  особенно  беспокойный  характер.  Таких
надо крепко держать в руках, иначе вам крышка".
   Он молча стоял перед ней, держа в руках шляпу, и слабая улыбка играла  на
его губах.
   - Мистер Каллаган, - сказала она. - Я вижу, вы чем-то удивлены.  Каллаган
положил шляпу на стул и улыбнулся.