столицу канадского северо-запада.
     Отсюда, уже  по  Юкону,  одной  из величественных рек  Дальнего Севера,
пароход доходит до Доусон-Сити  --  новой столицы страны золотой  лихорадки.
Вид   молодой   столицы   золотого   царства,   однако,   не   имел   ничего
привлекательного для людей, от самого Монреаля, то есть  более  двух недель,
не знавших отдыха и вздыхавших по хорошей постели и ванне.
     Капитан  "Флоры"  указал  нашим друзьям меблированную гостиницу,  самую
"выдающуюся" в  Доусоне,  отель  Бель-Вю,  единственно  подходящий для столь
высоких лиц, какими казались все шестеро. Сюда и направилась наша компания.
     По  примеру  американских городов,  Доусон  состоит  из авеню  и  улиц,
пересекающихся друг с  другом под  прямым углом. Улицы тянутся  с востока на
запад, а авеню -- с юга на север.
     Первое авеню,  модное, задающее тон, идет севернее  Юкона  и называется
Фрой-стрит. Но вид его был далеко не привлекательный.
     -- Черт возьми!  --  произнес  Редон,  коснувшись  земли.-- Добрая пара
непромокаемой обуви была бы не лишней!
     --  А  еще  лучше -- маленькая плоскодонная лодка или плот! -- прибавил
Леон.
     Молодые девушки только засмеялись и  отважно, зная наперед, что  жизнь,
полная приключений, представляет много неудобств, пошли по улице. Последняя,
действительно, походила скорее  на болото. А между тем  и там прогуливались,
задравши  нос и  с  сигарой во рту,  "франты"  из самых  сливок  общества  в
Доусон-Сити.
     -- Честное слово! -- вскричал озадаченный Редон.-- Это можно бы назвать
двором чудес... как по одеждам, так и по физиономиям!
     В  самом  деле,  представьте себе, уважаемые  читатели, кучу  грязных и
причудливых лохмотьев, плешивые, паршивые, как спины  бродячих  собак, меха,
желтые  клеенки,  рваные каучуковые сапоги с  бесчисленными дырами, мятые до
неузнаваемости  шляпы,  дырявые  фланелевые  рубашки; набросьте  все это  на
человеческие члены так, чтобы башмак был соседом сапогу, а мех -- клеенчатым
панталонам;  затем прикиньте на эти плечи  исхудалые  головы,  с лихорадочно
горящими глазами,  с  растрепанными волосами  и  бородами,--  и вы  получите
настоящее  представление о  сливках "золотого  общества", которые бродили по
грязи в ожидании шести часов.
     Весь  этот  маскарадно-нарядный,  но  самоуверенный   люд  обменивается
маленькими  фамильярными  поклонами, а  больше разговаривает о добытом  днем
металле и  держится с апломбом  сказочных миллионеров. Лохмотья  (это  видно
сразу) ничего не значат здесь, и  субъект,  задирающий нос, у которого  одна
нога в сапоге,  а другая в башмаке, штаны  в заплатах, а  на  плечах дырявый
каучуковый плащ, может обладать полумиллионом золота, положенным в Канадском
коммерческом  банке   (Canadian  bank   of  Commerce)   или   в   британском
северо-американском  (Bank  of British  North  America).  Поэтому  никого не
удивляет,  что дамы, одетые вполне прилично,  подают руки этим джентльменам,
словно не замечая, что у тех на ногах.
     Да и самый  вид  "столицы  золотого царства"  производит  отталкивающее
впечатление своей грязью и  вонью. Зимой  пятидесятиградусный  холод придает
всему плотность камня и скрывает  эти грехи в  общественном благоустройстве.
Летом же везде стоят  лужи, тепловатые,  отвратительные,  с тучами москитов,
так как земля уже не всасывает воду. А на глубине семи вершков[3]
почва остается замерзшей, непроницаемой и твердой, как скала. Ко всему этому