рые должны были идти на пенсионы и иные  выплаты  инвалидам,  означенный
Политковский разворовывал годами, в поразительных масштабах. А казначеем
в этом же богоугодном заведении состоял... И.Ф. Рыбкин!
   В конце концов хищения вскрылись, император  разгневался  и  назначил
строжайшее следствие. Политковский как нельзя более кстати принял  яд  и
преставился (а может, помогли, в точности как в анекдоте про безвременно
усопшую тещу и мухоморы). Зато на Рыбкине власть предержащие  отыгрались
сполна - его погнали на каторгу, в Сибирь, после чего из российской  пи-
саной истории он исчез навсегда.
   Погрузившись в "век золотой Екатерины", нежданнонегаданно удалось об-
наружить еще одного Гавриила Попова, одержимого столь  же  непреодолимой
тягой к изящной словесности...
   В 1792 году Тайная экспедиция (думаю, нет нужды  подробно  объяснять,
что это было за жутковатое учреждение) сграбастала под арест купца  Гав-
риила Попова за его сочинение, в котором он  под  псевдонимом  "Ливитов"
писал о равенстве всех людей независимо от сословия, осуждал порабощение
человека человеком, то есть крепостное право, выступал  против  торговли
людьми, предупреждал "вельмож" о возможности  восстания  "ожесточившихся
земледельцев". Купца, чтобы впредь не умничал и не писал лишнего, сосла-
ли в Спасо-Евфимьевский монастырь. Что по меркам того жестокого  времени
было форменным актом гуманности.
   Зато со студентом Невзоровым, примерно в то же самое время оказавшим-
ся в лапах той же милой конторы, церемонились меньше:  когда  гонористый
студент заявил было, что на вопросы отвечать не будет,  ему  пригрозили,
что начнут охаживать поленом по хребту...
   О "гнилой интеллигенции". Отчего-то этот термин принято  считать  вы-
думкой то ли Ленина, то ли Сталина, в  общем,  большевистским  хамством.
Однако все обстояло несколько иначе. В 1881 году, после убийства народо-
вольцами Александра II, изрядное количество прекраснодушных русских  ли-
бералов (издавна страдавших вывихами интеллекта) начало шумную кампанию,
призывая нового императора простить и помиловать убийц его отца.  Логика
была проста, как мычание: узнав, что  государь  их  помиловал,  кровавые
террористы умилятся, раскаются и во мгновение ока станут мирными ягнята-
ми, занявшись каким-нибудь полезным делом. Свою лепту в  эту  шизофрению
внес и Лев Толстой, всю жизнь критиковавший  российских  императоров  из
своего комфортного поместья.
   Сегодня, обогащенные историческим опытом, мы  с  полной  уверенностью
можем сказать, что рассчитывать на превращение террористов вроде Степня-
ка-Кравчинского или Веры Засулич в  полезных  членов  общества  было  по
меньшей мере наивно. Впрочем, Александр III уже тогда понимал, что  луч-
ший метод убеждения народовольческой сволочичае солидный тюремный срок (что блестяще подтвердилось на  примере  Н.А.
Морозова, после двадцатипятилетней отсидки и в самом деле  ставшего  по-
лезным членом общества, крупным ученым). Именно он,  однажды  в  сердцах
отшвырнув стопу либеральных газет, воскликнул:  "Гнилая  интеллигенция!"
Источник надежный - одна из фрейлин императорского двора, дочь поэта Фе-
дора Тютчева.
   ков В. Новодворской. Отсюда, надо полагать, и берет начало лютый больше-
визм Московской Девственницы - гены, увы...