Мир, казалось бы уже окончательно расколдованный, некоторое время  тому
назад начал снова заколдовываться: материализм, особенно в некоторых науках,
становится оккультным. Закончилась эпоха Утопии. Начинается апокалиптическая
эпоха  одухотворения  человека  и  мира,  Посвящения  человечества.  Бердяев
условно и абстрактно назвал  ее  Новым  средневековьем.  Выдающийся  русский
антропософ, поэт, писатель Николай Белоцветов в первый  год  первой  мировой
войны дал следующую любопытную спиритуальную характеристику этой наступающей
эпохи:
     "Загадочен и  недостроен  мир,  и  блажен  тот,  кто  не  боится  этого
многообразия. Блажен тот, кто с доверием смотрит на свою волю  и  достаточно
силен для того, чтобы найти свое место и свои цели в  этой  недостроенной  и
незаконченной Вселенной.
     К нам в двери  стучится  мудрое  безумие  богов.  Скоро  расшатает  оно
неподвижные устои философской мысли.
     Падет западное рассудочное познание, затрещит и рухнет огромное  здание
кантовской философии. И  из  всех  щелей,  из  всех  трещин  глянет  на  нас
множество  богов,  светлых  и  темных,   бездна   творческих   случайностей,
многоликий и свободный мир!" {Николай Белоцветов. Религия  творческой  воли.
Петроград, 1915, с. 40.}
     И на пороге этого мира перед нами, перед всеми и каждым,  перед  целыми
народами, перед всем человечеством, раньше или позже предстанет  его  Страж,
тот самый Призрак, Воплощенный Ужас - если мы его не узнаем, не выдержим, не
просветлим на пути  нашего  Посвящения,  -  он  же  главный  "герой"  романа
Бульвер-Литтона (шестью годами позже, в 1848 году, этот Призрак мелькнет  на
страницах основополагающего документа "самого непобедимого в мире" учения  -
конечно же, как метафора).
     Он может встать на пути не только  отдельного  человека,  легкомысленно
пожелавшего проникнуть в  духовный  мир  без  подготовительных  усилий,  без
выработки соответствующих качеств характера, как Глиндон, но в  определенные
эпохи (революции, гражданские войны, кризисы) на  крестном  пути  Посвящения
всего народа и его вождей, возжаждавших реализовать свои утопии и ничего  не
знающих и не желающих знать о законах и существах духовного мира.
     Вот это место в романе великого англичанина, где  приоткрывается  самая
тайная  завеса  над  Царством  Террора  Великой  французской  (и  не  только
французской) революции. Занони пишет Мейнуру о своих впечатлениях от  Парижа
1793-го - начала 1794 года, куда  он  приехал  в  поисках  Виолы:  "Глазами,
полными ядовитой ненависти, они смотрят, как  я  иду  по  их  улицам.  Одним
взглядом я обезоруживаю их злобу и очаровываю  василисков.  Повсюду  я  вижу
следы и ощущаю присутствие Призрака, который стоит на пороге и чьи жертвы  -
это души, желающие "дерзать и  стремиться"  и  могущие  лишь  "трепетать  от
страха". Я вижу нечто неопределенное и лишенное четких очертаний, шествующее
впереди простых смертных из плоти и крови и указывающее им путь.  Мимо  меня
крадущейся походкой прошел Робеспьер. Его сердце терзали эти внушающие  ужас
глаза. Я окинул взглядом сверху их Сенат. На полу,  весь  съежившись,  сидел
зловещий Призрак. Он нашел себе приют в городе Страха. Кто же в  самом  деле
эти будущие строители нового мира?  Подобно  ученикам,  тщетно  стремившимся
приобщиться к высшему знанию, они посягнули на то, что им не  по  силам.  Из
этого мира земных  очевидностей  и  осязаемых  форм  они  ступили  в  страну
призрачных теней, и ее омерзительный хранитель схватил их как свою добычу. Я
взглянул в трепещущую от страха душу тирана, проковылявшего мимо  меня.  Там