Рыдания Зины покрыли конец его слов. Произошло движение.
     - Ничего я  не  понимаю,  -  ответил  Филипп  Филиппович,  королевски
вздергивая плечи,  -  какого такого Шарикова?  Ах,  виноват,  этого  моего
пса... Которого я оперировал?
     - Простите, профессор, не пса, а когда он уже был  человеком.  Вот  в
чем дело.
     - То-есть он говорил? - спросил  Филипп  Филиппович,  -  это  еще  не
значит быть человеком. Впрочем, это не важно. Шарик и сейчас существует, и
никто его решительно не убивал.
     - Профессор, - очень удивленно  заговорил  черный  человек  и  поднял
брови, - тогда его  придется  предъявить.  Десятый  день,  как  пропал,  а
данные, извините меня, очень нехорошие.
     - Доктор Борменталь, благоволите  предъявить  Шарика  следователю,  -
приказал Филипп Филиппович, овладевая ордером.
     Доктор Борменталь, криво улыбнувшись, вышел.
     Когда он вернулся и посвистал, за ним из двери кабинета выскочил  пес
странного качества. Пятнами он был лыс, пятнами на  нем  отрастала  шерсть
вышел он, как ученый циркач, на  задних  лапах,  потом  опустился  на  все
четыре и осмотрелся. Гробовое  молчание  застыло  в  приемной,  как  желе.
Кошмарного вида пес с багровым шрамом на лбу вновь поднялся на задние лапы
и, улыбнувшись, сел в кресло.
     Второй  милиционер  вдруг  перекрестился   размашистым   крестом   и,
отступив, сразу отдавил Зине обе ноги.
     Человек в черном, не закрывая рта, выговорил такое:
     - Как же, позвольте?.. Он служил в очистке...
     - Я его туда не назначал, - ответил Филипп Филиппович, - ему господин
Швондер дал рекомендацию, если я не ошибаюсь.
     - Я ничего не понимаю, -  растерянно  сказал  черный  и  обратился  к
первому милиционеру. - Это он?
     - Он, - беззвучно ответил милицейский. - Форменно он.
     - Он самый, - послышался  голос  Федора,  -  только,  сволочь,  опять
оброс.
     - Он же говорил... Кхе... Кхе...
     - И сейчас еще говорит, но  только  все  меньше  и  меньше,  так  что
пользуйтесь случаем, а то он скоро совсем умолкнет.
     - Но почему же? - тихо осведомился черный человек.
     Филипп Филиппович пожал плечами.
     - Наука еще  не  знает  способов  обращать  зверей  в  людей.  Вот  я
попробовал да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться  в
первобытное состояние. Атавизм.
     - Неприличными словами не выражаться, - вдруг гаркнул пес с кресла  и
встал.
     Черный человек внезапно побледнел, уронил портфель и стал  падать  на
бок милицейский подхватил его сбоку, а Федор сзади. Произошла суматоха и в
ней отчетливей всего были слышны три фразы:
     Филипп Филипповича:
     - Валерьянки. Это обморок.
     Доктора Борменталя:
     - Швондера я собственноручно сброшу  с  лестницы,  если  он  еще  раз
появится в квартире профессора Преображенского.