бок.
     С лестницы вниз:
     - Писем мне, Федор, не было?
     Снизу на лестницу почтительно:
     - Никак нет, Филипп Филиппович (интимно вполголоса вдогонку), -  а  в
третью квартиру жилтоварищей вселили.
     Важный  песий  благотворитель  круто  обернулся   на   ступеньке   и,
перегнувшись через перила, в ужасе спросил:
     - Ну-у?
     Глаза его округлились и усы встали дыбом.
     Швейцар снизу задрал голову, приладил ладошку к губам и подтвердил:
     - Точно так, целых четыре штуки.
     - Боже мой! Воображаю, что теперь будет в квартире. Ну и что ж они?
     - Да ничего-с.
     - А Федор Павлович?
     - За ширмами поехали и за кирпичом. Перегородки будут ставить.
     - Черт знает, что такое!
     - Во все квартиры, Филипп Филиппович,  будут  вселять,  кроме  вашей.
Сейчас собрание было, выбрали новое товарищество, а прежних - в шею.
     - Что делается. Ай-яй-яй... Фить-фить.
     Иду-с, поспеваю. Бок, изволите ли видеть, дает себя знать.  Разрешите
лизнуть сапожок.
     Галун швейцара скрылся внизу. На мраморной площадке повеяло теплом от
труб, еще раз повернули и вот - бельэтаж.



                                    2

     Учиться читать совершенно ни к чему,  когда  мясо  и  так  пахнет  за
версту. Тем не менее (ежели вы проживаете в Москве,  и  хоть  какие-нибудь
мозги у вас в голове имеются), вы волей-неволей научитесь грамоте,  притом
безо всяких курсов. Из сорока тысяч московских псов разве уж  какой-нибудь
совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово "колбаса".
     Шарик начал учиться по цветам. Лишь  только  исполнилось  ему  четыре
месяца, по всей Москве развесили зелено-голубые вывески с надписью МСПО  -
мясная торговля. Повторяем, все это ни к  чему,  потому  что  и  так  мясо
слышно. И путаница раз произошла: равняясь по голубоватому  едкому  цвету,
Шарик, обоняние которого зашиб бензинным дымом мотор, вкатил вместо мясной
в магазин электрических принадлежностей братьев  Голубизнер  на  Мясницкой
улице. Там у братьев пес отведал изолированной проволоки, она будет почище
извозчичьего кнута. Этот  знаменитый  момент  и  следует  считать  началом
Шариковского образования. Уже на тротуаре тут же Шарик  начал  соображать,
что "голубой" не всегда означает "мясной" и, зажимая от жгучей боли  хвост
между задними лапами и воя, припомнил, что на  всех  мясных  первой  слева
стоит золотая или рыжая раскоряка, похожая на санки.
     Далее, пошло еще  успешней.  "А"  он  выучил  в  "Главрыбе"  на  углу
Моховой, потом и "б" - подбегать ему было удобнее с хвоста  слова  "рыба",
потому что при начале слова стоял милиционер.
     Изразцовые квадратики, облицовывавшие угловые места в Москве,  всегда