- Гм... Триста девяносто рублей. Ну, грех на трех мужчин. Дам -  Зину
и Дарью Петровну - считать не станем. С вас, Шариков, сто тридцать рублей.
Потрудитесь внести.
     - Хорошенькое дело, - ответил Шариков,  испугавшись,  -  это  за  что
такое?
     - За кран и за кота, - рявкнул вдруг  Филипп  Филиппович,  выходя  из
состояния иронического спокойствия.
     - Филипп Филиппович, - тревожно воскликнул Борменталь.
     - Погодите. За безобразие, которое вы учинили  и  благодаря  которому
сорвали прием. Это же нестерпимо. Человек,  как  первобытный,  прыгает  по
всей квартире, рвет краны. Кто убил кошку у мадам Поласухер? Кто...
     - Вы, Шариков, третьего дня укусили  даму  на  лестнице,  -  подлетел
Борменталь.
     - Вы стоите... - рычал Филипп Филиппович.
     - Да она меня по морде хлопнула, - взвизгнул Шариков,  -  у  меня  не
казенная морда!
     - Потому  что  вы  ее  за  грудь  ущипнули,  -  закричал  Борменталь,
опрокинув бокал, - вы стоите...
     - Вы стоите на самой низшей ступени  развития,  -  перекричал  Филипп
Филиппович, - вы еще только формирующееся, слабое в  умственном  отношении
существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух  людей
с университетским образованием позволяете себе с  развязностью  совершенно
невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба  и  космической
же глупости о том, как все поделить... А в  то  же  время  вы  наглотались
зубного порошку...
     - Третьего дня, - подтвердил Борменталь.
     - Ну вот-с, - гремел Филипп Филиппович,  -  зарубите  себе  на  носу,
кстати, почему вы стерли с него цинковую мазь? - Что вам нужно  молчать  и
слушать, что вам говорят. Учиться и стараться  стать  хоть  сколько-нибудь
приемлемым  членом  социалистического  общества.  Кстати,  какой   негодяй
снабдил вас этой книжкой?
     -  Все  у  вас  негодяи,  -  испуганно  ответил  Шариков,  оглушенный
нападением с двух сторон.
     - Я догадываюсь, - злобно краснея, воскликнул Филипп Филиппович.
     - Ну, что же. Ну, Швондер дал. Он не негодяй... Что я развивался...
     - Я вижу, как вы развиваетесь после Каутского, - визгливо и пожелтев,
крикнул Филипп Филиппович.  Тут  он  яростно  нажал  на  кнопку  в  стене.
Сегодняшний случай показывает это как нельзя лучше. Зина!
     - Зина! - кричал Борменталь.
     - Зина! - орал испуганный Шариков.
     Зина прибежала бледная.
     - Зина, там в приемной... Она в приемной?
     - В приемной, - покорно ответил Шариков, - зеленая, как купорос.
     - Зеленая книжка...
     - Ну, сейчас палить, - отчаянно воскликнул Шариков, -  она  казенная,
из библиотеки!
     - Переписка - называется, как его...  Энгельса  с  этим  чертом...  В
печку ее!
     Зина улетела.
     - Я бы  этого  Швондера  повесил,  честное  слово,  на  первом  суку,