- Не беспокойтесь, Филипп Филиппович,  я  сам.  Вы,  Шариков,  чепуху
говорите и возмутительнее всего то,  что  говорите  ее  безапелляционно  и
уверенно. Водки мне, конечно, не жаль,  тем  более,  что  она  не  моя,  а
Филиппа Филипповича. Просто - это вредно. Это - раз, а второе - вы  и  без
водки держите себя неприлично.
     Борменталь указал на заклеенный буфет.
     - Зинуша, дайте мне, пожалуйста, еще рыбы, - произнес профессор.
     Шариков  тем  временем  потянулся  к  графинчику  и,  покосившись  на
Борменталя, налил рюмочку.
     - И другим надо предложить, - сказал  Борменталь,  -  и  так:  сперва
Филиппу Филипповичу, затем мне, а в заключение себе.
     Шариковский рот тронула  едва  заметная  сатирическая  улыбка,  и  он
разлил водку по рюмкам.
     - Вот все у вас как на параде, - заговорил он,  -  салфетку  -  туда,
галстук -  сюда,  да  "извините",  да  "пожалуйста-мерси",  а  так,  чтобы
по-настоящему, - это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.
     - А как это "по-настоящему"? - позвольте осведомиться.
     Шариков на это ничего не ответил Филиппу Филипповичу, а поднял  рюмку
и произнес:
     - Ну желаю, чтобы все...
     - И вам также, - с некоторой иронией отозвался Борменталь.
     Шариков выплеснул содержимое рюмки себе в глотку, сморщился,  кусочек
хлеба поднес к носу, понюхал, а затем проглотил, причем глаза его налились
слезами.
     - Стаж, - вдруг отрывисто  и  как  бы  в  забытьи  проговорил  Филипп
Филиппович.
     Борменталь удивленно покосился.
     - Виноват...
     - Стаж! - повторил Филипп Филиппович и горько качнул головой,  -  тут
уж ничего не поделаешь - Клим.
     Борменталь с чрезвычайным интересом остро вгляделся в  глаза  Филиппа
Филипповича:
     - Вы полагаете, Филипп Филиппович?
     - Нечего полагать, уверен в этом.
     -  Неужели...  -  начал  Борменталь  и  остановился,  покосившись  на
Шарикова.
     Тот подозрительно нахмурился.
     - Spатеr... - негромко сказал Филипп Филиппович.
     - Gut, - отозвался ассистент.
     Зина внесла индейку. Борменталь налил  Филиппу  Филипповичу  красного
вина и предложил Шарикову.
     - Я не хочу. Я лучше водочки выпью. - Лицо его  замаслилось,  на  лбу
проступил пот, он повеселел. И Филипп Филиппович несколько подобрел  после
вина. Его глаза прояснились,  он  благосклоннее  поглядывал  на  Шарикова,
черная голова которого в салфетке сияла, как муха в сметане.
     Борменталь же, подкрепившись, обнаружил склонность к деятельности.
     - Ну-с, что же мы с вами предпримем сегодня вечером? - осведомился он
у Шарикова.
     Тот поморгал глазами, ответил:
     - В цирк пойдем, лучше всего.