во-вторых, - бог их знает, чего они туда плеснули. Вы можете сказать - что
им придет в голову?
     - Все, что угодно, - уверенно молвил тяпнутый.
     - И я того же мнения, - добавил Филипп Филиппович и  вышвырнул  одним
комком содержимое рюмки себе в горло, - ...Мм... Доктор Борменталь, умоляю
вас, мгновенно эту штучку, и если вы скажете, что  это...  Я  ваш  кровный
враг на всю жизнь. "От Севильи до Гренады...".
     Сам он с этими словами подцепил на лапчатую серебряную  вилку  что-то
похожее на маленький темный  хлебик.  Укушенный  последовал  его  примеру.
Глаза Филиппа Филипповича засветились.
     - Это плохо? - жуя спрашивал Филипп Филиппович. - Плохо? Вы ответьте,
уважаемый доктор.
     - Это бесподобно, - искренно ответил тяпнутый.
     - Еще бы... Заметьте, Иван Арнольдович, холодными закусками  и  супом
закусывают  только  недорезанные   большевиками   помещики.   Мало-мальски
уважающий  себя  человек  оперирует  закусками  горячими.  А  из   горячих
московских закусок - это первая. Когда-то их  великолепно  приготовляли  в
Славянском Базаре. На, получай.
     - Пса в столовой прикармливаете, - раздался женский голос, - а  потом
его отсюда калачом не выманишь.
     - Ничего. Бедняга наголодался, - Филипп  Филиппович  на  конце  вилки
подал псу закуску, принятую тем с фокусной ловкостью, и вилку  с  грохотом
свалил в полоскательницу.
     Засим от тарелок поднимался пахнущий раками пар;  пес  сидел  в  тени
скатерти с видом  часового  у  порохового  склада.  А  Филипп  Филиппович,
заложив хвост тугой салфетки за воротничок, проповедовал:
     -  Еда,  Иван  Арнольдович,  штука  хитрая.  Есть  нужно   уметь,   а
представьте себе - большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не  только
знать что съесть, но и когда и как.  (Филипп  Филиппович  многозначительно
потряс ложкой). И что при этом говорить. Да-с. Если вы заботитесь о  своем
пищеварении, мой добрый совет - не говорите за обедом о  большевизме  и  о
медицине. И - боже вас сохрани - не читайте до обеда советских газет.
     - Гм... Да ведь других нет.
     - Вот никаких и не читайте. Вы знаете, я  произвел  30  наблюдений  у
себя в клинике.  И  что  же  вы  думаете?  Пациенты,  не  читающие  газет,
чувствуют себя превосходно. Те же, которых я специально  заставлял  читать
"Правду", - теряли в весе.
     - Гм... - с интересом отозвался тяпнутый, розовея от супа и вина.
     -  Мало  этого.  Пониженные  коленные  рефлексы,  скверный   аппетит,
угнетенное состояние духа.
     - Вот черт...
     - Да-с. Впрочем, что же это я? Сам же заговорил о медицине.
     Филипп Филиппович,  откинувшись,  позвонил,  и  в  вишневой  портьере
появилась Зина. Псу достался бледный и толстый кусок осетрины, которая ему
не понравилась, а непосредственно за этим ломоть окровавленного  ростбифа.
Слопав его, пес вдруг почувствовал, что он хочет спать, и больше не  может
видеть никакой еды. "Странное ощущение, - думал он, захлопывая отяжелевшие
веки, - глаза бы мои не смотрели ни на какую пищу. А курить после обеда  -
это глупость".
     Столовая наполнилась  неприятным  синим  дымом.  Пес  дремал,  уложив