- Жалеете по полтиннику?
     - Нет.
     - Так почему же?
     - Не хочу.
     Помолчали.
     - Знаете ли, профессор, - заговорила девушка, тяжело вздохнув, - если
бы вы не были европейским светилом, и  за  вас  не  заступались  бы  самым
возмутительным  образом  (блондин  дернул  ее  за  край  куртки,  но   она
отмахнулась) лица, которых, я уверена, мы еще разъясним, вас следовало  бы
арестовать.
     - А за что? - с любопытством спросил Филипп Филиппович.
     - Вы ненавистник пролетариата! - гордо сказала женщина.
     -  Да,  я  не  люблю  пролетариата,  -  печально  согласился   Филипп
Филиппович и нажал кнопку. Где-то прозвенело. Открылась дверь в коридор.
     - Зина, - крикнул Филипп Филиппович, - подавай  обед.  Вы  позволите,
господа?
     Четверо  молча  вышли  из  кабинета,  молча  прошли  приемную,  молча
переднюю и слышно было, как за ними закрылась  тяжело  и  звучно  парадная
дверь.
     Пес встал на задние  лапы  и  сотворил  перед  Филиппом  Филипповичем
какой-то намаз.



                                    3

     На разрисованных райскими цветами тарелках с  черной  широкой  каймой
лежала тонкими ломтиками нарезанная семга, маринованные угри.  На  тяжелой
доске кусок сыра со слезой, и в серебряной кадушке, обложенной  снегом,  -
икра.  Меж  тарелками  несколько  тоненьких  рюмочек  и  три   хрустальных
графинчика  с  разноцветными  водками.  Все  эти  предметы  помещались  на
маленьком мраморном столике, уютно присоединившемся к  громадному  резного
дуба буфету, изрыгающему пучки стеклянного и  серебряного  света.  Посреди
комнаты - тяжелый, как гробница, стол, накрытый белой скатертью, а на  ней
два прибора, салфетки,  свернутые  в  виде  папских  тиар,  и  три  темных
бутылки.
     Зина внесла серебряное крытое блюдо, в котором что-то ворчало.  Запах
от блюда шел такой, что рот пса немедленно наполнился жидкой слюной. "Сады
Семирамиды"! - подумал он и застучал по паркету хвостом, как палкой.
     -  Сюда  их,  -  хищно  скомандовал  Филипп  Филиппович.   -   Доктор
Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если  хотите  послушаться
доброго совета: налейте не английской, а обыкновенной русской водки.
     Красавец тяпнутый - он был уже без халата в приличном черном  костюме
- передернул широкими плечами, вежливо ухмыльнулся и налил прозрачной.
     - Ново-благословенная? - осведомился он.
     - Бог с вами, голубчик,  -  отозвался  хозяин.  -  Это  спирт.  Дарья
Петровна сама отлично готовит водку.
     - Не скажите, Филипп Филиппович, все утверждают, что очень  приличная
- 30 градусов.
     - А водка должна быть в 40 градусов, а не в 30, это, во-первых,  -  а