во-вторых, вы наследили мне на коврах, а все ковры у меня персидские.
     Тот, с копной, умолк и все четверо в изумлении уставились на  Филиппа
Филипповича. Молчание продолжалось несколько секунд  и  прервал  его  лишь
стук пальцев Филиппа Филипповича по расписному деревянному блюду на столе.
     - Во-первых,  мы  не  господа,  -  молвил,  наконец,  самый  юный  из
четверых, персикового вида.
     - Во-первых, - перебил  его  Филипп  Филиппович,  -  вы  мужчина  или
женщина?
     Четверо вновь смолкли и открыли рты. На  этот  раз  опомнился  первый
тот, с копной.
     - Какая разница, товарищ? - спросил он горделиво.
     - Я - женщина, - признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно
покраснел. Вслед за ним покраснел  почему-то  густейшим  образом  один  из
вошедших - блондин в папахе.
     - В таком случае вы можете оставаться  в  кепке,  а  вас,  милостивый
государь, прошу снять ваш  головной  убор,  -  внушительно  сказал  Филипп
Филиппович.
     - Я вам не  милостивый  государь,  -  резко  заявил  блондин,  снимая
папаху.
     - Мы пришли к вам, - вновь начал черный с копной.
     - Прежде всего - кто это мы?
     - Мы - новое  домоуправление  нашего  дома,  -  в  сдержанной  ярости
заговорил черный. - Я - Швондер, она - Вяземская, он - товарищ Пеструхин и
Шаровкин. И вот мы...
     - Это вас вселили в квартиру Федора Павловича Саблина?
     - Нас, - ответил Швондер.
     - Боже, пропал калабуховский дом!  -  в  отчаянии  воскликнул  Филипп
Филиппович и всплеснул руками.
     - Что вы, профессор, смеетесь?
     -  Какое  там  смеюсь?!  Я  в  полном  отчаянии,  -  крикнул   Филипп
Филиппович, - что же теперь будет с паровым отоплением?
     - Вы издеваетесь, профессор Преображенский?
     - По какому делу вы пришли ко  мне?  Говорите  как  можно  скорее,  я
сейчас иду обедать.
     - Мы, управление дома, - с ненавистью заговорил Швондер, -  пришли  к
вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос  об
уплотнении квартир дома...
     - Кто на ком  стоял?  -  крикнул  Филипп  Филиппович,  -  потрудитесь
излагать ваши мысли яснее.
     - Вопрос стоял об уплотнении.
     - Довольно! Я понял! Вам известно, что постановлением 12 сего августа
моя квартира освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений?
     - Известно, - ответил Швондер, - но общее  собрание,  рассмотрев  ваш
вопрос, пришло к заключению, что в общем и целом вы  занимаете  чрезмерную
площадь. Совершенно чрезмерную. Вы один живете в семи комнатах.
     - Я один живу и работаю в семи комнатах, - ответил Филипп Филиппович,
- и желал бы иметь восьмую. Она мне необходима под библиотеку.
     Четверо онемели.
     - Восьмую! Э-хе-хе, - проговорил блондин, лишенный  головного  убора,
однако, это здорово.