Мальчик был поменьше Пашки, довольно лохматый и рыжий. И внизу у  него  двух
зубов не было!
   Марина, заметив, что я переменилась в лице, налила  мне  стакан  холодной
воды. Выпив ее  залпом,  я  машинально  достала  из  сумки  сигареты.  Потом
сообразила все-таки выйти  во  двор.  Почему-то  у  меня  тряслись  коленки.
Хозяйка вышла следом за мной. Мы присели на  лавочку.  Со  стороны  ягодника
доносились радостные детские крики,  -  там  наверняка  обирали  созревающую
смородину и малину. Пес опять дрых в конуре.
   - Это твой сын был там, у Пуделихи? - участливо спросила Марина.
   Мой язык не повернулся ответить "Нет". Осторожно прислушиваясь к себе,  я
вдруг поняла, что боль от утраты Федьки на самом деле ничуть не меньше  той,
которую я испытала, когда исчез Егорка. Мое  сознание  кружило  вокруг  этой
потери, как и в прошлый раз, боясь  смертельно  обжечься,  а  разум  и  тело
действовали с каким-то  отстраненным  холодным  расчетом.  Только  действуя,
лихорадочно и одновременно методично, только двигаясь и рассуждая,  я  могла
загнать эту свою боль в глубину,  не  дать  ей  захлестнуть  себя.  Животный
инстинкт матери, потерявшей детеныша? Может быть.
   - Да, похоже, что это был он, - медленно произнесла я.
   - Бывший муж украл? - Марина была явно заинтригована.
   - Нет, мой муж умер, - удивляясь собственному спокойному тону  произнесла
я немыслимую для моего языка еще пару недель назад фразу. - Я не  знаю,  кто
похитил мальчика. Но узнаю! - вдруг рассвирипела я.
   Марина одобряюще кивнула:
   - Я бы за такое дело просто горло бы перегрызла. Сколько твоему?
   - Семь. Только горло я грызть не буду - противно. Лучше глаза выцарапать.
   Мы еще некоторое время перебирали способы расправы  с  похитителем,  один
кровожаднее другого.
   Потом я загасила окурок и оглянулась, соображая, куда его бросить. И  тут
вдруг до меня дошло, что такого странного я увидела во дворе  Пуделихи.  Это
были окурки около крыльца. Точно - там  валялось  несколько  бычков,  словно
кто-то регулярно выходил покурить на  крылечке.  Зрительная  память  у  меня
отличная. Я напряглась и припомнила, - несколько  окурков  были  свежими,  а
другие выглядели так, словно пролежали  несколько  дней  и  даже  мокли  под
дождем. А это значит...
   Марина, заметив перемену в моих мыслях, притихла. Потом вдруг  всплеснула
руками и умчалась, прокричав на бегу, что варенье пора снимать с плиты.
   Когда она через пять минут вернулась, план действий был  уже  практически
готов. Мы перекинулись несколькими фразами, и я отбыла.
 
 
   Вернулась я вечером, когда стемнело. Марина  открыла  ворота.  Я  загнала
машину в ее двор. Ребятишки уже спали. Я достала с заднего  сиденья  большие
коробки - купленную днем железную дорогу и домик для  куклы  Барби.  Подавив
сопротивление Марины, я отнесла коробки на веранду, чтобы малышня  утром  их
сразу обнаружила.
   Экипирована я была на совесть - пистолет, баллончик и фонарик,  рассованы
по карманам. Одежда - черные джинсы и водолазка, кроссовки. А еще у  меня  с
собой была черная маска, я скопировала ее у наших ночных противников. Просто
купила черную шапочку с отворотом и прорезала в ней дырки для глаз.