- Вот и ладненько, - обрадовался Власов. - Думаете, мне  самому  нравится
за этим Маугли по буеракам гоняться? Пусть уж лучше с вами живет.
   На этом мы с  подполковником  распрощались.  А  ведь  мог,  как  минимум,
благодарность  в  приказе  отхватить,  если  бы  мне  поверил.  Вон,  уходя,
газетницу задел и даже не проверил, отчего она такая тяжелая...
   Эх, милиция ты наша незадачливая, не твой сегодня день, точно - не  твой.
Вернее, ночь.
   Я устало опустилась на  диван.  За  стенкой  шаркали  ногами  и  негромко
переговаривались расходящиеся восвояси незваные гости. Вот в  последний  раз
скрипнула дверь, и все стихло. Когда я выползла на  веранду,  то  обнаружила
только пустую кастрюля  из-под  компота.  Судя  по  отсутствию  раскладушки,
спящую Настю унесли на ней, как на носилках. И  правильно  сделали,  могучая
дама спросонья ведет себя шумно и  агрессивно,  могла  мне  нечаянно  и  дом
сломать. Интересно, где Федора черти носят? Пора бы ему возвращаться.
   Во дворе тоже не было уже ни души. Роскошный рассвет, пахнущий левкоями и
влажной от росы травой, полыхал над спящей Шушановкой. Я заглянула на всякий
случай в гараж, надеясь, что Федор  спрятался  там,  но,  очевидно,  простые
решения не для него - в  гараже  никого  не  было.  Вздрагивая  от  утренней
свежести воздуха, я побегала по  окрестностям,  пугая  невыспавшихся  собак.
Безрезультатно.
   Сон  мне  заменило  обливание  холодной  водой  под  вишней.  После  этой
процедуры тупая боль в висках и тошнота от выпитого накануне почти прошли. Я
заставила себя сесть завтракать, но кусок не лез в горло.
   Скорее всего, этот паршивец дрыхнет где-нибудь на чужом чердаке, а я  тут
с ума схожу.
   Пейджер подал сигнал, когда я допивала  вторую  чашку  крепкого  кофе.  Я
вытащила черную коробочку и прочитала: "Со мной все в порядке. Тебе сообщат.
Я тебя целую. Твой Егорушка". Сказать, что ноги у меня  подкосились,  значит
не сказать ничего, - я почти умерла от ужаса. Господи, неужели кто-то  опять
похитил Егора? Но как они его нашли? Проследили за машиной Купавина?  И  кто
это может быть - ведь Игорек в больнице, Сима в СИЗО, а Самурай... Где может
быть Самурай, я точно не знала, поэтому представила самое плохое - мой сын в
руках этого отморозка.
   Я в десятый раз перечитала сообщение, стараясь хоть как-то взять  себя  в
руки,  и  внезапно  обнаружила  в  нем  странность,  даже  две   странности.
Во-первых: Егорка терпеть не мог, когда его называли Егорушкой, во-вторых  -
он не любил целоваться, просто отвращение испытывал, когда кто-нибудь чмокал
его в щечку, а уж сам даже помыслить не мог  кого-нибудь  поцеловать.  Севка
всегда подтрунивал над ним: "А кто же будет с твоей женой целоваться?  Чужой
дядя?" На что сын с мрачным видом отвечал: "Пусть кто хочет, тот и целуется,
только не я!"
   Конечно,  тот,  кто  передавал  сообщение,   мог   интерпретировать   его
по-своему, но вдруг это не случайность? Я вскочила и  бросилась  было  через
овраг на почту, но на полпути сообразила, что она в  шесть  часов  утра  еще
закрыта, вернулась и поехала на машине  к  главпочтамту.  Там  междугородный
переговорный пункт работал круглосуточно. Стараясь трясущейся рукой  попасть
по нужным кнопкам, я набрала номер, оставленный мне  Купавиным.  Через  пару
минут, показавшихся мне неделей, в трубке раздался высокий мужской голос:
   - Да, Покрово-Каменецкая обитель слушает.
   - Можно попросить  к  телефону  отца  настоятеля?  -  пересохшими  губами