Я поняла, что мои дела плохи. Если они сейчас обнаружат, что  я  живу  по
поддельным документам, то свезут меня в каталажку до выяснения.  А  если  им
вздумается еще и обыск устроить? В газетнице-то у меня -  "беретта"!  Выхода
нет, - придется колоться.
   Собутыльники мои успели уже смотаться  за  паспортами.  Бедного  курсанта
посадили переписывать  из  них  сведения.  Валентина  Петровна  прибежала  с
документами Прохора и сообщила, что прогладила ему поясницу горячим утюгом и
уложила больного в постель. Начальство  уже  откровенно  зевало  и  допивало
налитый ему клубничный компот. Я смирно сидела  у  стола  и  когда  курсант,
завершая список, вопросительно взглянул на меня, обреченно встала и поманила
подполковника в комнату. Он удивился, но пошел. Там, закрыв поплотнее дверь,
я мрачно объявила:
   - Хочу сделать важное признание: меня зовут Алиса Бушуева.  Меня  считают
погибшей, поэтому  документов  предъявить  не  могу,  даже  свидетельство  о
смерти.
   Подполковник устало опустился на стул и ласково мне улыбнулся:
   - Знаете, я всегда считал, что женщинам нельзя употреблять много спиртных
напитков и смотреть по телевизору криминальную хронику. Завтра проспитесь, и
стыдно будет за сегодняшние выкрутасы.
   - Но я на самом деле Алиса Бушуева, - разозлилась  я.  -  Неужели  вы  не
хотите услышать, что произошло со мной и кто на  самом  деле  погиб  с  моим
мужем в машине?
   - Милая девушка, ну посмотрите на себя  в  зеркало.  Алиса  Бушуева  была
худенькой длинноволосой блондинкой, а вы...
   - А я подстриглась и перекрасилась, - обиженно настаивала я.
   - И набрали полпуда лишнего веса?
   Я обернулась к зеркальной дверце шкафа. Да, действительно, физиономия моя
здорово округлилась да еще и загорела. То, к чему я стремилась,  свершилось,
- я бы сама себя не узнала в этой взъерошенной девахе.
   Но сейчас меня это не обрадовало, а разозлило еще больше.
   Повернувшись к Власову, я обнаружила, что он нахально открыл мою висевшую
на спинке стула сумочку, достал оттуда фальшивый паспорт и с увлечением  его
изучает. Захлопнув книжечку, он протянул ее мне и зевнул:
   - Ну вот, Ирина Ивановна, а вы говорили, что документов нет.  Ложитесь-ка
вы, милая дама, спать, а то уже светает.
   За окном, действительно,  розовело  небо.  Я  стояла,  растерянно  хлопая
глазами - неужели он не видит, что паспорт липовый? Возможно,  неяркий  свет
шестидесятиваттной лампочки из-под шелкового с бахромой  абажура  и  крайняя
усталость подполковника сыграли свою роль? Во всяком  случае,  на  лице  его
читалось полное равнодушие к моей особе и даже раздражение.
   - А что,  были  еще  женщины,  называвшие  себя  Алисой  Бушуевой?  -  не
удержалась я от вопроса.
   - Ага, две штуки. Обе - вылитая покойница, и  обе  -  полные  психопатки.
Увидели по телевизору фотографию в новостях, и у  обеих  в  башке  замкнуло.
Примчались доказывать, что они - Алиса и что живы-здоровы. Вы  -  третья.  Я
могу, конечно, протекцию  составить  по  части  психиатрии,  но  думаю,  что
здоровый сон и трезвый образ жизни вам сейчас нужнее.
   - Ладно, - махнула я рукой, - только потом не говорите, что я не  ставила
вас в известность... И вот еще что, больше облавы на Федора не  устраивайте,
я оформляю опекунство над мальчиком.