привычке отправилась за продуктами.
   Только на обратном пути, проклиная крутые склоны  оврага,  я  сообразила,
что могла бы не таскать пакеты, а поехать в магазин  на  машине,  как  белый
человек. Но  желание  повкуснее  накормить  Федьку  взяло  свое  -  я  опять
нагрузилась под завязку коробками  с  соками  и  йогуртами.  Себя  я  решила
побаловать странным сочетанием копченой форели и бутылки сливочного  ликера.
Имею право на маленькую радость!
   Дома я застала гостей - за  столом  сидели  Коля,  Леха  и  Гриня  и  ели
клубнику. Вид у них был благостный. Федька  развлекал  гостей,  демонстрируя
склеенный накануне из конструктора парусный фрегат.
   Я вывалила  пакеты  на  кухонный  стол,  стараясь  случайно  не  брякнуть
бутылкой с ликером. Потом поинтересовалась целью визита.  Цель  была  вполне
стандартной - вечером на Гринином подворье планировалась очередная пьянка  с
участием ближайших  соседей  -  меня,  бывшего  кузнеца  Прохора  и  веселой
пенсионерки-самогонщицы  Валентины  Петровны.  Повод  для  возлияния   нашли
уважительный - сегодня ночь накануне Ивана Купалы. В  программу  мероприятий
даже внесли плетение традиционных веночков и их запускание по водам ручья.
   Я пообещала непременно принять участие в этом действе, в основном,  чтобы
не позволить никому из собутыльников упасть носом в  поток  и  захлебнуться.
Вот только утопленников мне еще  не  хватало!  Троица  воспрянула  духом  и,
получив у меня сотню на представительские расходы, чинно удалилась. Я велела
Федьке собираться в зоопарк.
   Наряженный в новенькие джинсы, футболку и кроссовки, мальчик  в  восторге
рассматривал слонов и тигров. Мы пробыли в зоопарке целый день, пообедали  в
кафе, покатались на пони (вернее, это Федор катался, а я махала ему рукой) и
съели бесчисленное количество попкорна, сладкой ваты и мороженого.
   Ребенок, никогда раньше не видевший настоящих животных, если  не  считать
шушановских собак, кошек и алкоголиков, готов был часами стоять у  клеток  с
обезьянами, бегемотами и попугаями. Но у нас был  лимит  времени.  Я  строго
проинструктировала Федьку, но он только плечами пожал - ничего  сложного.  Я
так не считала, потому что понимала - за входом в зоопарк будет  следить  не
одна пара глаз.
   В половине шестого мы подошли к площадке, к которой сходились  все  аллеи
звериного царства. Я уселась  на  скамейке  в  крайней  аллее,  а  доедающий
мороженое Федор с пакетом под мышкой независимо направился к выходу. На  его
лице красовался красный поролоновый нос, который  покупали  практически  вес
посетители зоопарка. Он прошел через правую левую  калитку,  бросил  в  урну
обертку от эскимо и зашагал  прочь.  Только  я  одна  знала,  что  вместе  с
бумажкой в урну полетела крошечная кассетка из автоответчика.
   Через четверть часа я  прошмыгнула  в  левый  проход  и  стала  поджидать
мальчика. Он появился почти тотчас, уже без дурацкого носа. За это время  он
зашел в первый попавшийся подъезд, забрался на чердак и переоделся в  летний
костюм - шорты и майку желтого цвета. На  ногах  были  легкие  сандалии,  на
голове - белая кепка с огромным  козырьком  с  японскими  иероглифами.  Свою
прежнюю одежду он припрятал на том же чердаке.
   В  таком  виде  я  принялась  фотографировать  ребенка  у  многочисленных
фотографов, оккупировавших  площадь  перед  зоопарком.  Федька  самозабвенно
позировал около чучела довольно облезлого медведя,  верхом  на  ослике  и  в
обнимку  с  огромным  Микки-Маусом.  Я  же,  изображая  умиляющуюся  мамашу,
неотрывно наблюдала за урной.