парк. Потом набрала тот номер, который узнала у Пони. После  целой  вечности
ожидания в трубке раздался ленивый сочный баритон:
   - Слушаю.
   - Слушай, Митрофан, - хрипло пробубнила я. -  Твоя  правая  рука,  похоже
собралась в отрыв.
   Поинтересуйся у нее, зачем мочит парней из  "Элко",  и  сколько  с  этого
имеет.
   - Поинтересуюсь, не волнуйся, - так же лениво ответил баритон и я тут  же
прервала связь.
   Коленки у меня дрожали. Жутковато все-таки выступать в роли  Немезиды.  А
ведь мне  еще  предстояла  ответственная  операция,  от  результата  которой
зависела судьба несчастного Вовчика  Суповского  Детектив  по  имени  Матвей
Сусин уже ждал меня на условленном месте. В руках он держал не  традиционный
журнал или цветок, а воздушный шарик - так мы  условились.  Шарик  выглядел,
мягко говоря, странно - черный  и  на  нем  белый  череп  с  костями.  Очень
знаменательно. Сыщик выглядел вполне в стиле шарика - черный костюм и  белая
бабочка. По-моему, в июне это чересчур. Но он пояснил, что сразу после нашей
встречи идет с дамой в театр, и я несколько смягчилась.
   На этот раз мне не пришлось подписывать договор - я просто  отдала  ключ,
чтобы он узнал, в каком банке подобные используют. Он назвал гонорар  -  сто
пятьдесят долларов,  задаток  не  взял,  записал  номер  моего  пейджера  и,
пообещав сообщить результаты через пару дней, мгновенно испарился.  Дурацкий
шарик остался в моих руках и пришлось отпустить его в небо, чтобы не смешить
публику. Да, похоже Валентин Сидорович страдает  излишней  педантичностью  -
вон как оперативно  действуют  его  коллеги.  А  может  быть,  Сусин  просто
опаздывал на встречу со своей дамой?
   Размышляя об этом, я опять помчалась в Шушановку, прогнала от ворот  Колю
с  Лехой  (на  этот  Леха  был  облачен  в  новехонький   псевдоадидасовский
спортивный костюм и туфли на толстом протекторе), загрузила в машину  Федьку
и нужный реквизит и двинулась в сторону Парфенова.  По  дороге  мы  накупили
горячих хот-догов и наелись вредной пищи до отвала.
   К Парфенову подъехали еще засветло,  чтобы  провести  рекогносцировку.  В
знакомом лесу я спрятала машину на прежнем месте и мы  осторожно  подкрались
поближе к домику.
   Федор  выбрал  удобное  дерево,   гораздо   удобнее   моего   предыдущего
наблюдательного поста, и мгновенно влез по стволу. Мне бы в жизни не  удался
такой трюк, мне подавай ветки от  самой  земли.  Сидя  наверху,  он  громким
шепотом сообщил мне, что во дворе стоит машина, но никого не видно. Потом он
заметил собак. "Одна - здоровая, просто боров!" -  обеспокоенно  предупредил
он, имея ввиду безобидного, как улитка, Спуна.
   Когда, наконец, стемнело, в окошке второго этажа загорелся свет.  Даже  с
земли мне был виден женский силуэт, беспокойно  двигающийся  внутри  -  тень
ложилась на занавески. Больше никого в доме явно не было.
   Подождав еще немного, я вернулась в машину и для начала  смыла  водой  из
пластиковой бутылки дневной макияж. При этом  тушь  сошла  не  до  конца,  а
размазалась чернотой вокруг глаз - пусть остается.
   Потом я зеленовато-серыми и голубыми тенями покрыла  лицо  и  кисти  рук,
кое-где наставила коричневых пятен и напялила балахон. Парик пришлось  снять
и сбрызнуть волосы пенкой. Не дожидаясь,  пока  она  высохнет,  я  встрепала
шевелюру и склеила из нее торчащие  мерзкие  прядки.  Потом  я  налепила  на