поросеночек, Суповского, вечно страдающего от аллергического насморка. Нашли
тоже козла отпущения, да из Вовчика убийца, как из меня архиепископ! В конце
капитан с умным лицом сообщил, что, очевидно, сегодняшнее покушение является
не иначе как попыткой выгородить подозреваемых. Стало  ясно,  что  следствие
вцепилось в банкира, и просто так не отцепится. Федор сидел, брови  домиком,
слушал всю эту ерунду. Потом спросил:
   - Ты знаешь этого, которого арестовали? Он кассир?
   - Банкир, - вздохнула я. - Это гораздо круче. Знаю я его очень хорошо.  И
он тут совершенно ни при чем.
   - Ну и что ты делать будешь?
   -  Придется  что-нибудь  придумать.  Ладно,  давай  посмотрим  что-нибудь
повеселее и спать ляжем, - пожала я плечами, переключая программы.
 
 
   Утром я проспала дольше обычного. Хотя, что теперь для меня стало обычным
- трудно сказать.
   Федька уже вскипятил чайник и ждал  меня  у  стола,  посередине  которого
красовалось блюдо алой сочной клубники. Ну надо же - спозаранок не поленился
собрать ягоду!
   После завтрака я принялась за  макияж,  а  мальчик  не  отрывал  глаз  от
захватывающего процесса.
   Наверняка, раньше он такого никогда не видел. Когда  я  нацепила  цветные
линзы и превратилась в голубоглазую шатенку (вчера купила еще один  паричок)
с алым пухлым ротиком, Федька ахнул. Я затолкала за щеки ватные  тампоны,  к
которым уже привыкла и обернулась к нему:
   - Ну как?
   - Штирлиц рядом не стоял, - пробормотал потрясенный маленький мужчина.  -
Ты совсем другая.
   Даже страшно сделалось. И такое все тетеньки могут?
   - Конечно все, - заверила я его, быть может, на всю жизнь поселив в  юной
Федькиной душе сомнения в подлинности женской красоты.
   Одев широкие брюки с просторной блузой  и  туфли  без  каблука,  я  стала
выглядеть приземистой и даже полноватой. Пистолет я украдкой сунула в сумку,
не рискуя оставить его в доме - Федор мог случайно найти.
   На всякий  случай  я  нацарапала  на  бумажке  номер  своего  пейджера  и
объяснила, как передавать сообщение.
   Горсть мелочи для телефона он сунул в карман и проводил меня  до  машины.
Поведение мальчишки радикально изменилось - вместо  затравленного  волчонка,
вернее, зайчонка, появился степенный хозяин дома. Я  помахала  ему  рукой  и
выехала на улицу.
   Добравшись до знакомого "Зуба акулы", я убедилась,  что  он  уже  открыт,
несмотря на ранний час.
   Странно для такого заведения, хотя, похоже, оно вообще не закрывалось.  В
зальчике за столиками маялся похмельем задрипанный мужичонка с опухшей рожей
и клевала носом девица чахоточного вида. Бармен  меня  не  узнал,  без  слов
налил стакан минералки и возобновил чтение  журнала  "Хакер".  Я  присела  у
стойки, прижала ладонью двадцатидолларовую купюру, пододвинула  ее  под  нос
парня и тихо произнесла:
   - Требуется информация.