его прикрывал темный шарф. Для перевязки одна  из  женщин  принесла  крепкую
канью и жженые тряпки. Человек не в силах был  говорить.  Луханера,  опустив
руки, уставилась на умирающего  сама  не  своя.  Все  вопрошали  друг  друга
глазами и ответа не находили, и тогда она  наконец  сказала:  мол,  как  они
вышли с Резателем, так сразу  отправились  в  поле,  а  тут  словно  с  неба
свалился какой-то парень, и полез как безумный в драку, и  ножом  нанес  ему
эту рану, и что она готова поклясться, что не знает, кто это был, но это был
не Росендо. Да кто ей поверил?
   Мужчина у наших ног умирал. Я подумал: нет, не дрогнула рука у того,  кто
проткнул ему грудь. Но мужчина был стойким. Как только он  грохнулся  оземь,
Хулия заварила матеглоток, человек еще жил. "Лицо мне закройте", - сказал он тихо,  потому  как
силы его уже истощились. Осталась одна только гордость, и не мог он стерпеть
такого, чтобы люди глазели на предсмертные судороги. Ему  на  лицо  положили
черную шляпу с высокой тульей. Он умер под шляпой, без  стона.  Когда  грудь
перестала вздыматься, люди осмелились открыть лицо. Выражение было  усталое,
как у всех мертвецов. Он был один из самых храбрых мужчин, какие были тогда,
от Батерии на Севере до самого Юга. Как только я убедился, что он мертвый  и
бессловесный, я перестал его ненавидеть.
   - Живем для того, чтобы потом умереть, -  сказала  женщина  из  толпы,  а
другая задумчиво прибавила:
   - Был настоящий мужчина, а теперь нужен одним только мухам.
   Тут чужаки пошептались между собой, и двое крикнули в один голос:
   - Его убила женщина!
   Кто-то рявкнул ей прямо в лицо,  что  это  она,  и  все  ее  окружили.  Я
позабыл, что мне надо остерегаться, и
   ---------------------------------------(йерба мате), а также сосуда, где его заваривают. молнией ринулся к ней. Сам
опешил и людей удивил. Почувствовал, что на меня  смотрят  многие,  если  не
сказать все. И тогда я насмешливо крикнул:
   - Да поглядите на ее руки. Хватит ли у нее сил да духа всадить в человека
нож!
   И добавил с этаким ухарством:
   - Кому в голову-то взбредет, что покойник, который, говорят, сам убивал у
себя в поселке, найдет смерть, да такую лютую, в наших  дохлых  местах,  где
ничего не случается, если не кончил его неизвестно кто и  неизвестно  откуда
взявшийся, чтобы нас позабавить, а потом уйти восвояси?
   Эта байка пришлась всем по вкусу.
   А меж тем в тишине мы услышали цокот конских копыт. Приближалась полиция.
У всех были свои причины - у кого большие, у кого меньшие -  не  вступать  с
ней в лишние разговоры, и потому порешили,  что  самое  лучшее  -  выбросить
мертвое тело в речку. Помните  вы  ту  длинную  прорезь  вверху,  в  которую
вылетел нож? Через нее ушел и мужчина в черном. Его подняло множество рук, и
от мелких монет и от крупных бумажек его избавили  эти  же  руки,  а  кто-то
отрубил  ему  палец,   чтобы   взять   перстень.   Досталось   им,   сеньор,
вознаграждение от сирого  бедняги-упокойника,  после  того  как  его  кончил
другой - мужчина еще почище. Один мощный бросок, и его приняли  бурные,  все
повидавшие воды. Не знаю, хватило ли времени вытащить из него  кишки,  чтобы
он не всплыл, - я старался не глядеть на него.  Старик  с  седыми  усами  не
сводил с меня глаз. Луханера воспользовалась суетой и сбежала.