- Нет, Сергей, ты... невозможный! - Ася" краснея, швырнула полотенце на
стул. - Просто ужасный грубиян!
   - Так ты можешь продать часы? - спросил  Сергей  после  того,  как  она
вышла.
   - Подожди, - сказал Константин. - Твои часы? Какая марка?
   Сергей снял часы - черный с фосфорической синевой циферблат, тоненькая,
как волосок, пульсирующая секундная стрелка - отличные  швейцарские  часы,
которые носили немецкие офицеры, положил их на скатерть.
   - Трофейные. Взял в Праге. Лежали в ящиках. В немецкой комендатуре.
   Константин взвесил часы на ладони.
   - На фронте я никогда не брал часы. Часы напоминают  человеку,  что  он
смертен. Полторы косых дадут за эти часы. Повезет - две. Постараюсь.
   Сергей разлил ром в стаканы, поинтересовался:
   - Что это за "полторы косых"?
   - Полторы тысячи рублей. О наивняк!  Привыкай  к  понятиям  "карточки",
"лимит", "коммерческий магазин", "Тишинский рынок".
   Константин,  еще  жуя,  достал  коробку  "Казбека",  придвинул  Сергею,
чиркнул зажигалкой-пистолетиком, прикуривая, договорил по-домашнему:
   - К вечеру у меня будет солидная пачка купюр. Вернут долг. Можешь  часы
не продавать. На шнапс бумаг хватит. Оставь часы для, худших времен. Зачем
тебе деньги, когда у меня есть?
   - Надо купить костюм. Отцовский не лезет.
   - Купим! Деньги - это парашют, дьявол бы их драл! - сказал  Константин.
- Пустота под ногами - и тогда открываешь  парашют!  -  От  выпитого  вина
смуглое лицо его стало насмешливо-отчаянным.  -  На  Тишинку  поедем  хоть
сейчас. К спекулянтским мордам визит сделаем.
   В его манере говорить, в  его  движениях  ничего  сходного  не  было  с
прежним аккуратным Костей - всегда умытым, застегнутым  на  все  пуговички
сшитой из теткиной  юбки  курточки,  всегда  приготовившим  уроки,  всегда
детски красивеньким, чинно и пряменько сидевшим за партой.  Был  он  робок
перед учителями, жаден той  особой  жадностью  прилежного  ученика  ("свою
резинку надо иметь", "задачу списывать  не  дам  -  сам  решай"),  которая
постоянно раздражала Сергея. Они жили в одном доме, но не  были  друзьями.
Даже в десятом классе Константин ходил в своей  аккуратной  курточке,  был
замкнут, тих, нелюдим.
   Они встретились полмесяца назад, и было странно видеть  на  Константине
офицерскую шинель, спортивный пиджак с двумя нашивками  ранений,  с  тремя
орденами под лацканами и гвардейским значком, и странными казались как  бы
чужие темные усики. Он изменился  так,  как  будто  ничего,  даже  смутных
воспоминаний, не оставалось от прежнего.
   - Наш план на сегодня? - спросил Сергей, испытывая  знакомое  по  утрам
чувство легкости, оттого что жизнь, казалось, только начиналась.
   - Рынок и танцы с девочками, - ответил Константин весело, засунул  часы
в карман и тут же пропел задумчиво: - "О поле, поле! А что растет на поле?
Одна трава - не боле. Одна трава - не боле..." Пошли... Асенька, привет! -
крикнул он из коридора в кухню, когда, надев шинели, они вышли. -  Плюньте
на мелочи и берегите нервы. Сережка - известный бурбон!
   Ася выглянула из кухни, озабоченно стягивая тонкой тесемочкой  передник
на муравьиной талии.  Темные  длинные  глаза  скользнули  по  лицу  Сергея
беспокойно.