сказала обиженным голосом: -  Ты  грубый.  В  тебе  осталось  благородного
только твои ордена и довоенная фотокарточка.
   -  Ладно,  Аська,  -  миролюбиво  сказал  Сергей  и  потянул  со  стула
обмундирование.
   В этот час утра кухня, залитая морозным светом, была пустынной.  Солнце
ярко сияло и на цементном полу в ванной, колючие  веселые  лучики  играли,
искрились на инее  окна,  на  пожелтевшем  глянце  раковины.  Старое,  еще
довоенное зеркало  над  ней  отражало  потрескавшуюся  стену,  облупленную
штукатурку этой старой маленькой комнаты,  в  которой  летом  всегда  было
прохладно, зимой - тепло.
   Он мечтал об этой ванной  в  те  дни,  когда  думать  о  доме  казалось
невозможным.
   Сергей брился, радуясь переливу солнца на пузырях  в  мыльнице,  легкой
пене мыла,  щекочущей  подбородок,  мягкой  и  острой  безопасной  бритве.
Впервые за этот  месяц  ощущал  он,  что  обыкновенный  процесс  бритья  -
разведение душистой пены,  намыливание  теплой  пеной  щек,  прикосновение
лезвия к распаренной коже лица,  которая  становится  чистой,  молодой,  -
приносит острое удовольствие.
   После бритья он по обыкновению вставал под душ  в  ванной,  ровный  шум
прохладной воды, теплые иголочки по всему телу, махровое полотенце - и  он
чувствовал себя в отличном настроении, когда казалось, что все  прекрасное
в самом себе и в жизни он только что счастливо  понял  и  оно  никогда  не
должно исчезнуть.
   Он знал, что это ощущение до сумерек.
   Вечером или особенно декабрьскими  мглистыми  сумерками,  когда  фонари
горели в туманных кольцах, это чувство полноты  жизни  исчезало,  и  боль,
странная, почти физическая боль и тоска охватывали Сергея.  В  доме  и  во
дворе, где он вырос, его окружала пустота погибших и пропавших без  вести;
из всех довоенных друзей в живых остались двое.


   Когда он  уже  стоял  под  душем,  оживленно  растираясь  под  колючими
струями, послышались быстрые шаги из коридора, стукнула  дверь  на  кухне,
потом возле ванной раздался голосок Аси:
   - Сережка, к тебе Константин. Что ему сказать?
   - Пусть подождет. Без штанов я к нему не выйду.
   - Фу, какой грубиян! - сказала Ася за дверью.
   Минут через пять он вышел, надевая на ходу китель, - мокрые волосы были
зачесаны назад, - спокойно, весело и твердо поглядел  на  сестру.  И  Ася,
будто не узнавая, с удивлением и восторгом мизинцем  провела  по  длинному
ряду  зазвеневших  орденов,  по  кружочкам  медалей,  спросила   то,   что
спрашивала уже не раз:
   - Сережка, за что ты получил все это?
   - За грубость.
   - Пожалуйста, ты не городи, а скажи  серьезно.  Опять  какую-то  чепуху
отвечаешь!
   - За грубость, честное слово, Аська.
   Он вошел в комнату, чувствуя, как после душа горячо  звенит  все  тело,
сел к столу, не здороваясь, сказал шутливо:
   - Давай, Костька, завтракать. Вот этот омлет из яичного порошка  жарила