военной форме. Трудно узнать.
   - Подожди... Подожди, что-то я припоминаю... что-то в тебе  знакомое...
- заговорил Уваров; голубые его, покрасневшие глаза сверху вниз  метнулись
по лицу Сергея,  по  его  груди,  и  что-то  дрогнуло  в  них.  -  Капитан
Вохминцев? Ты?! - налитым изумлением голосом воскликнул  Уваров,  вставая;
раскатисто  захохотал,   протянул   через   стол   руку.   -   Ты   здесь?
Демобилизовался? Из Германии?..
   Сергей стоял не шевелясь; глядел на  уверенно  протянутую  ему  широкую
ладонь, и в ту же минуту в его сознании мелькнула мысль,  что  Уваров  все
забыл, и, чувствуя холодный,  колющий  озноб  на  щеках,  стянувший  кожу,
сказал тихо:
   - Сядем. Поговорим. Я  демобилизовался,  -  хрипло  добавил  он.  -  Из
Германии.
   И Уваров, отдернув руку, опустился на стул,  сказал  резким,  командным
голосом:
   - Что за чепуха, хотел бы я знать! Не узнаешь? Контужен? Ты что?
   - Мы никогда не были на "ты", - сказал Сергей, напряженно,  неторопливо
закуривая, с удивлением видя что руки его дрожат. - Мы не были друзьями.
   - Ах, дьявол! - качнув головой, преувеличенно весело засмеялся Уваров и
откинулся на стуле. - Обиделся, что ли? Все ерунда это!  Давай  выпьем  за
встречу,  за  то,  чтобы  на  "ты".  А?  И  не   будем   показывать   свою
интеллигентность!
   Уваров  поставил  перед  Сергеем  рюмку,  потянулся   за   графинчиком,
добродушно морщась,  но  в  то  же  время  голубизна  глаз  стала  жаркой,
мутноватой,  и  по  тому,  как  он  внезапно  захохотал  и  потянулся   за
графинчиком, угадывалось настороженное беспокойство в кем.
   - Не пью, - проговорил Сергей, отодвинув рюмку.
   - Да ты что? Трезвенник? Нич-чево не  понимаю!  -  досадливо  поразился
Уваров. - Встречаются два фронтовика, один не пьет,  другой  обижается,  у
третьего печенки, селезенки. Что происходит с фронтовиками?  -  Он  накрыл
своей ладонью руку Сергея, спросил с доверительным простодушием: -  Может,
перехватил уже. Давно здесь веселишься?
   - Брось, Уваров! Ты все помнишь! - сухо произнес  Сергей  и  высвободил
руку из горячей тесноты его ладони.
   Уваров с судорожной усмешкой спросил медлительно:
   - Ты пьян?
   - Помнишь, на станинах лежал Василенко, когда я со  взводом  вытаскивал
орудия из окружения? Помнишь?
   - Ты пьян, - через зубы выговорил Уваров и, оглядываясь, крикнул зычно:
- Метрдотель, подойдите ко мне!
   Он встал, застегивая китель.
   За соседними столиками посмотрели в их сторону. Сергей твердо сказал:
   - Если ты позовешь метрдотеля, я выйду  на  эстраду  и  скажу,  что  ты
убийца. Я это сделаю.
   - Ты что? - злым шепотом спросил Уваров, снова тяжело садясь. -  Будешь
вспоминать Жуковцы? Будешь перечислять фамилии убитых? Обвинять меня? Нет,
милый, надо обвинять войну.  Так  ты  можешь  обвинить  половину  строевых
офицеров, в том числе и себя. У тебя гибли солдаты? А? Гибли?
   - В одну могилу врагов и друзей не положишь, - сказал Сергей с  трудом.
- Братской могилы не  получится.  -  Он  глубоко  затянулся  дымом,  чтобы