- бывают аварии. Не рискуй. Только не  рискуй.  Мы  всю  войну  рисковали.
Только не рискуй по-глупому.
   Сергей, нахмурясь, выпил коньяк, сказал:
   - Если бы я понял, что должен сейчас делать! На войне я рисковал,  и  в
этом была цель. Я часто иду по улицам и завидую дворникам, убирающим снег.
Уберет снег во дворе и войдет в свою жарко натопленную комнату,  к  семье.
Что ж, пойти в институт? В какой? Да мне кажется, я не  смогу  учиться.  Я
завидую людям с профессией, каждому освещенному окну по  вечерам.  У  тебя
бывает такое?
   - У меня? - Константин засмеялся. - Ты  счастливец.  Остался  жив.  Вся
грудь в орденах. В двадцать два года -  капитан.  Перед  тобой  все  двери
распахнуты! У меня! - повторил он, хмыкнув. - Я, очевидно, не обладаю тем,
чем обладаешь ты. Мы живы. Разве это не счастье, Сережка? Слушай, ну ее  к
дьяволу, болтовню. Пойдем танцевать. Танго.  Здесь  вперемежку  -  военные
песни и танго. Выбирай любую, кто  понравится.  Кого  бы  мне  выбрать  на
сегодня?
   Константин подтянул спущенный узел галстука,  встал,  оглядел  соседние
столики. Сергей видел его гибкую походку, его небрежную беспечность, когда
он приблизился к какому-то столику, и то, как  наклоном  головы  он  смело
пригласил тонкую темноволосую женщину, и она охотно пошла с ним. "Он живет
ясно и просто, - подумал Сергей. - Он понял то, чего не понял  я.  Да,  мы
остались живы, - это, вероятно, счастье. Странно, я об этом не думал  даже
после боя. А вот когда нет опасности, мы думаем  об  этом.  Случайность?..
Какая случайность? Ерунда! Вся жизнь впереди, что бы со мной ни было.  Мне
только двадцать два..."
   И он с острым, пронзительным сквознячком ожидания взглянул  на  женщин,
которые еще не танцевали.
   Девушка в узком сером костюме сидела спиной к эстраде, говорила что-то,
пальцами поглаживая высокую ножку  бокала,  молодые  люди  слушали  молча,
глядели на ее оживленное лицо.
   "Я сейчас приглашу ее"... - подумал Сергей и, когда решительно  подошел
к столику, произнес негромко; "Разрешите?" - она повернулась, со вниманием
посмотрела снизу вверх  прозрачно-зелеными  глазами,  спросила  удивленным
голосом, обращаясь к молодым людям:
   - Вы мне разрешаете?
   Они, не отвечая, натянуто вежливо разглядывали Сергея, и  он,  понимая,
что помешал им, все же сказал самоуверенно:
   - Простите, но, думаю, они разрешат.
   - Тогда танцуем все, - проговорил один из молодых людей. - Если уж...
   - Правда, я плохо танцую, - с улыбкой сказала она Сергею и встала.
   Когда она, положив руку ему на плечо,  пошла  с  ним,  подчиняясь  ему,
слабо прижавшись грудью, задевая  его  коленями,  он  удивился  условности
людских взаимоотношений, - эти когда-то выдуманные людьми танцы  неуловимо
разрушали человеческую разъединенность; он чувствовал ее  сильные  пальцы,
сжимавшие его руку, будто была она давно знакомой, близкой ему, и вместе с
тем чувствовал некоторую ее и свою неловкость от этих  движений  близости.
Он видел морщинку на ее лбу, глаза чуть-чуть настороженно смотрели ему  на
грудь.
   - Странно... - проговорил он.
   - Что же странно?