4

   Огромный зал "Астории" встретил их нетрезвым шумом, жужжанием  голосов,
суетливой беготней официантов между столиками -  той  обстановкой  зимнего
вечера,  когда  ресторан  полон,  оркестр  устал  и  музыканты,   неслышно
переговариваясь, курят, сидя за инструментами на эстраде.
   Они, скинув шинели в вестибюле, вошли после  холода  в  зал,  в  теплое
сверкание люстр и зеркал, в папиросный дым, и эта обстановка гудящего  под
блеском огней веселья оглушила, ослепила в первую  минуту  Сергея,  как  и
утром сегодня хаотичная толпа Тишинского рынка.
   Стоя среди прохода, он оглядывал  столики,  эту  пестроту  ресторана  с
чувством растерянности и ожидания. Здесь было много военных всех званий  -
от лейтенанта до генерала, были здесь и безденежные штатские  в  потертых,
но отглаженных костюмах, и полуголодные студенты, получившие  стипендию  и
скромно делящие один салат  на  четверых,  и  темные  личности  в  широких
клетчатых  пиджаках,  шумно  пьющие  водку   и   шампанское   в   компании
медлительных девушек с подведенными бровями.
   Свободных столиков не было.  Константин,  слегка  прищурясь,  скользнул
взглядом по залу, сейчас же  уверенной  походкой  подошел  к  стоявшему  у
крайнего столика седому метрдотелю и тихо  и  внушительно  сказал  что-то.
Метрдотель как бы проснувшимися глазами скосился из-за  плеча  Константина
на Сергея, кивнул ему издали и, солидно откинув голову, повел их в глубину
зала.
   - Прошу вас сюда,  -  сказал  он  бархатным  баритоном,  передвигая  на
столике чистый прибор. - Единственный столик. У нас в эти часы очень много
посетителей. Кондеев! - строго окликнул он  пробегавшего  мимо  сухопарого
официанта. - Обслужите, будьте любезны, фронтовиков... Располагайтесь.
   - Прекрасно, - сказал Константин. - Благодарю вас.
   Они сели.
   - Как тебе удалось в такой толкучке? - спросил Сергей, когда метрдотель
с достоинством занятого человека отошел от них.
   Константин развернул меню, ответил улыбаясь:
   - Иногда не нужно умирать от скромности. Я сказал, что ты только что из
Берлина. И как видишь, твой иконостас произвел  впечатление.  Результат  -
вот он. Как говорится, шерсти клок.
   - И это неплохо, - сказал Сергей.
   Он посмотрел на ближние столики. Багровый,  потный  человек  с  налитой
шеей, на лацкане  тесного  пиджака  -  орденские  колодки,  быстро  жевал,
одновременно разговаривая, наклонялся к двум молоденьким, вероятно  только
что из училища, младшим лейтенантам. Младшие  лейтенанты,  явно  смущенные
бедностью своего заказа, отхлебывали из бокалов пиво, растерянно  хрустели
убогой соломкой; сосед их, этот багровый  человек,  пил  водку,  аппетитно
закусывал ножкой курицы и, доказывая что-то, дирижировал ею.
   Сергей перевел взгляд, мелькнули  лица  в  дыму,  и  ему  показалось  -
недалеко от эстрады девушка в сером костюме поглядела в его сторону с чуть
заметной улыбкой и тут же снова заговорила о чем-то с  молодыми  людьми  и
полной белокурой девушкой, сидевшими  рядом  за  столиком  возле  колонны.
Сергей сказал серьезно: