выделяю наиболее существенное, как мне кажется, - поиск и познание  истины
человеком и в человеке, то есть формулу, в какой-то  степени  вбирающую  в
себя другие определения,  ибо  эта  формула  связана  с  мировоззрением  и
мироощущением художника, с его отношением к миру  и  смыслу  человеческого
существования в данном мире. Как невозможно, так и бессмысленно втискивать
в прокрустово ложе формулы  книгу  того  или  иного  писателя,  вкладывать
ключ-отмычку в замок его  творений,  с  высокомерностью  задаваясь  мыслью
таким образом все понять, оценить и расчленить, найти схему, шифр к роману
или рассказу. Вряд ли интимные дневники, письма друзьям раскроют полностью
все, что мы называем желанием и исполнением.
   Вероятно, не ошибусь, если скажу, что желание большинства писателей - и
великих и невеликих - совпадает все же в  одном:  найти,  показать  истину
человеку и утвердить ее. Вся история литературы, все повторяющиеся сюжеты,
коллизии, даже некая схожесть героев доказывают нам это (Пушкин и  Байрон;
Тургенев и  Гончаров;  Чехов  и  Мопассан,  если  говорить  о  рассказах).
Различие в исполнении? А это зависит от особой индивидуальности  писателя,
от глубины проникновения в жизнь общества и, что не менее  важно,  в  свой
собственный, личный мир (душевный), чему вратами  является  тот  одержимый
настрой   при   соприкосновении   с   бумагой,   когда   художник   -   не
раскручивающаяся пленка чужою магнитофона, но соучастник, свидетель.
   Мы порой, слава богу, с увлечением  и  горячностью  спорим,  говорим  о
литературе,  но  почему-то  все  реже  употребляем   слова   "красота"   и
"прекрасное".   Эта   некая   стеснительность    объясняется,    возможно,
осторожностью в обращении с высокими понятиями, звучащими слишком громко в
утилитарный наш век.
   Может  быть,  причина  в  ином  -  все  мы  главным  образом  озабочены
выявлением самой литературной темы,  оголенными,  так  сказать,  идеями  и
умозаключениями произведения. Вследствие  односторонности  снижается,  как
это  ни  прискорбно,  критерий  литературы,  а  она,  литература,  изящная
словесность, все-таки  женского  рода,  призванная  населять  мир  жизнью,
выраженной в книгах, стало быть,  связана  с  великим  актом  рождения,  с
любовью, с материнством, что само по себе - высшая красота.
   Мы знаем, что человеческие идеи могут быть зафиксированы в  философской
системе, уложены в формулу. И чем логичнее, яснее они, идеи, тем  властнее
охватывают они человеческие умы.
   Логика литературы - красота. Инструмент воздействия - прекрасное. И эта
неумирающая область эстетики подчас отодвигается нами на задний план, хотя
человек  по-прежнему  обладает  пятью   чувствами,   данными   ему   самой
законодательницей красоты - природой.
   Что же такое категория красоты в литературе? И  тут  возникает  миллион
вопросов, миллион сомнений.
   Красота в отдельных разительных словах? Сравнениях? Метафорах? В ритме?
Или единственная красота - это правда  действительности,  а  литература  -
лишь повторное, бледный слепок окружающего мира?
   И все-таки литература - это вторая жизнь, сконцентрированная во времени
правда.  Эта  увиденная  художником   глубина   истины   реального   мира,
человеческих действий и человеческого бытия, правда окружающих его вещей и
есть эстетическая красота в искусстве. Та красота, которая заставляет  нас
испытывать и чувство восторга, и чувство ненависти. Правда и красота - это
познанная сущность характера, явлений, вещей, в  которую  проник  художник