Бросив колоду карт, тот медленно привстал, не  отводя  от  глаз  Сергея
растерянного  взгляда.  По  толпе  прошелестел  шумок  удивления;   кто-то
прерывисто-длинно вздохнул, старушка в пуховом платке  набожно  зашевелила
губами, мелко перекрестилась; засуетившись,  локтем  пощупала,  прижала  к
боку свою кошелку, попятилась - и тотчас стали расходиться люди,  улыбаясь
с сомнением, - все могло быть здесь разыграно: рынок не вызывал доверия.
   - Не был я на Днестре, - выговорил парень. - Может, на Одере, на Первом
Белорусском. В разведке. Я в полковой разведке...
   - Мы шли через Карпаты, в Чехословакию, - ответил  Сергей,  еще  минуту
назад веря, что они где-то встречались.
   -  Обознались!  -  засмеялся  парень  и   разочарованно   повторил:   -
Обознались, значит! Эх, елки-палки!..
   Сергей смотрел на его узкий,  решительный,  с  горбинкой  нос,  на  его
медали под распахнутой телогрейкой - был он похож на тот заметный на войне
тип людей, о которых говорят: этот не пропадет.
   - Сколько зарабатываешь тут в день?
   - Полсотни. - Парень запахнул  телогрейку.  -  Инвалид  второй  группы.
Пенсия - с воробьиный нос. Чихнуть дороже!
   - У меня только тридцатка. Возьми, - проговорил Сергей. - На  кой  тебе
этот цирк! Придумать что-то нужно.
   - Ежели бы эту тридцатку на год! - едко  хохотнул  парень.  -  С  тебя,
капитан, денег не возьму. С тыловиков беру.
   - Сергей, давай сюда!
   От забора к палаткам быстро шел Константин, с  веселым  видом  призывно
помахивая снятыми перчатками.
   - Ну как? - спросил Сергей.
   - Все в порядке. Можешь швырять чепчик в  воздух,  Не  полторы,  а  две
косых дали за твои часики. - Константин  перчатками  похлопал  по  боковым
карманам. - Здесь твои - две, здесь мои - пять. Вернули долг.
   - Кто вернул? -  Сергей  взглянул  на  забор,  где  стояли  люди  возле
чемоданчиков. - Те двое, в телогрейках?
   - Долго объяснять. Не все ли равно? Пошли, выберу костюм. Только  прошу
- в торговлю не лезь. Все испортишь. Кстати, тебе пойдет строгий цвет. Ну,
темно-серый. Верно?
   - Этого я не знаю.



3

   В комнате Константина было жарко натоплено.
   Сергею нравилась  хаотичная  теснота  этой  комнаты  с  ее  холостяцкой
безалаберностью, старой мебелью; громоздкий книжный шкаф, потертый  диван,
на котором валялись  кипы  английских  и  американских  военных  журналов,
голливудских выпусков с фотографиями улыбающихся кинозвезд, и  везде  были
беспорядочно разбросаны книги  на  креслах,  висели  галстуки  на  спинках
стульев; раскрытый патефон стоял на  тумбочке  -  веяло  от  всего  чем-то
полузабытым, мирным, довоенным.
   Сергей лежал на  диване,  распустив  узел  нового  галстука,  рассеянно
листал затрепанный иллюстрированный" журнал сорок второго года. Константин