Рынок своей пестротой, своей накаленной возбужденностью вызывал  в  нем
раздражение и одновременно острое любопытство  к  этому  пестрому  скопищу
народа.
   Рядом с галантерейными палатками, за которыми непрерывно валила,  текла
толпа, метрах в тридцати от забора заметен был высокий, узкоплечий человек
в солдатской шинели;  он  потирал  руки  над  многочисленными  ящичками  с
блюдечками и подставкой, похожей на мольберт, обращаясь к смеющейся толпе,
зазывно-бойко выкрикивал:
   - Граждане, не что иное, как  эврика!  Послевоенное  открытие!  Мыльный
корень очищает все пятна, кроме черных пятен в биографии!
   В двух метрах от него на раскладном  стульчике  перед  разостланным  на
снегу брезентом сидел  парень-инвалид  (рядом  лежал  костылек),  ловко  и
быстро трещал колодой карт, перебирал ее пальцами, метал карты на брезент,
приглашая к себе хрипловатой скороговоркой и нагловатыми черными глазами:
   - Моя бабка Алена подарила мне три миллиона, два однополчанам  раздать,
один - в карты проиграть! Подходи, однополчане, фокусом удивлю,  много  не
возьму! Подходи, друга  не  подводи!  Туз,  валет,  девятка...  По  картам
угадываю срок жизни!
   В  редкой  толпе,  сгрудившейся  вокруг  парня,  ответно  посмеивались,
вытягивали шеи, все любопытно следили за картами, однако никто  не  просил
показать фокус: видимо, не доверяли.
   Со смешанным чувством грусти и любопытства к этому  зарабатывающему  на
хлеб инвалиду Сергей долго глядел на худое зазывающее лицо парня,  наконец
сказал:
   - Что ж... покажи фокус.
   - Трояк будет стоить, товарищ капитан. Загадывайте карту! - обрадованно
воскликнул парень. - Враз узнаю невесту!
   - Загадал.
   Сергей знал нехитрый  госпитальный  фокус,  но  не  подал  виду,  когда
проворный парень этот стремительно выщелкнул из колоды карту  на  брезент;
от движения под распахнутой телогрейкой  зазвенели  медали  на  засаленных
колодках.
   - Дама! - сказал парень. - Червонная. Ваша невеста.
   - Дама-то дама. Да не моя невеста. Давай следующий фокус.
   - На десятой карте угадываю срок жизни.
   - Угадывай.
   Парень выложил карту с неуверенным азартом.
   - Три года!
   - Ба-атюшки светы, такой молодой! - ахнул в толпе голос. - Грехи  наши,
господи!..
   Сергей невольно оглянулся, увидел в черном  пуховом  платке  сморщенное
старушечье личико, жалостливо мигающие веки, ему стало смешно.
   - Не беспокойтесь, бабушка. Я вернулся с надеждой жить сто лет. Сто лет
и три года.
   - Сдается мне, товарищ капитан...  -  неожиданно  проговорил  парень  и
наморщил лоб. - Мы с  вами  нигде  не  встречались?  Голос  и  лицо  вроде
знакомы... А?
   - Слушай, и мне кажется, я тоже тебя  где-то...  -  вполголоса  ответил
Сергей, вглядываясь в дернувшееся лицо парня. -  Ты  был  на  переправе  в
Залещиках? На Днестре? Был?