Домой доктор ехал, как обычно, по самой медленной полосе дороги.
   Споры с Хатавеем всегда оставляли у него в  душе  чувство  подавленности,
смутного неудовлетворения. Несмотря на свое ужасное жилье, придирчивую жену,
вечно больных детей, на бесконечные споры с хозяином квартиры и кредиторами,
Хатавей не  терял  своей  любви  к  свободе.  Презирая  все  авторитеты,  он
постоянно выдавал идеи, подобные последней - с подсознательной рекламой.
   На этом фоне типичным примером выглядела жизнь самого Франклина:  работа,
по вечерам отдых дома или вечеринки  с  коктейлями  у  друзей,  обязательные
приемы по субботам и так далее. По сути дела, он оставался наедине  с  собой
только тогда, когда ехал на работу или домой, а все остальное время  был  во
власти общества.
   Но дороги  были  просто  великолепными.  Как  бы  ни  ругали  современное
общество, а дороги строить оно умело. Восьми-, десяти- и  двенадцатиполосные
скоростные  автострады  пересекали  всю  страну,  лишь  изредка  прерываемые
гигантскими  автопарками  в  центрах  городов  и  стоянками  возле   крупных
супермаркетов, или же  разветвлялись  на  десятки  более  мелких  внутренних
дорог-артерий. Вместе со стоянками  дороги  занимали  около  1/3  территории
страны, а в окрестностях городов еще больше.  Несмотря  на  то,  что  вблизи
старых  городов  существовало  множество  сложных  развилок,   дороги   были
практически идеальными.
   Десятимильный путь до дома растянулся на двадцать пять миль  и  занял  не
меньше времени, чем раньше,  до  сооружения  автострады,  так  как  пришлось
проезжать через три дорожные развязки в форме клеверного листа.
   Новые города вырастали из кафе, автопарков и  придорожных  мотелей.  Они,
словно грибы, возвышались среди леса рекламных огней и дорожных указателей.
   Мимо него проносились машины. Успокоенный медленной ездой, Франклин решил
перебраться на другую полосу. Увеличивая скорость  с  сорока  до  пятидесяти
миль в час, он услышал, как пронзительно  взвизгнули  шины.  Для  соблюдения
порядка  и  предотвращения  аварий  сорока-,  пятидесяти-,  шестидесяти-   и
семидесятимильные полосы были разделены резиновыми прослойками. Несоблюдение
правил одновременно и действовало на нервы, и приводило к  повреждению  шин.
Эта прослойка постоянно нуждалась  в  обновлении,  да  и  шины  изнашивались
довольно быстро, но зато безопасность движения была обеспечена.  На  этом  и
наживались  автозаводы  и  производители  резины.   Большинство   машин   не
выдерживало более шести месяцев эксплуатации, но это считалось естественным,
так как появлялось все больше и больше новых моделей.
   Когда до первого ?клеверного листа? оставалось не  более  четверти  мили,
Франклин заметил полицейские указатели  с  надписями:  ?Дорога  сужается?  и
?Максимальная скорость 10 миль в час?. Франклин попытался вернуться на самую
медленную полосу, но не смог: машины шли друг за другом,  бампер  в  бампер.
Как только колеса начали вибрировать, он сжал зубы и попытался  не  замечать
шинного визга. Нервы у других водителей стали сдавать, и над дорогой понесся
протяжный гул автомобильных сигналов.  Налог  на  проезд  был  теперь  очень
высоким, около тридцати процентов от валового  национального  продукта  (для
примера: подоходный налог составлял всего  лишь  два  процента),  и  поэтому
любая задержка приводила к немедленному вмешательству полиции.
   У самого ?клеверного листа? все ряды сливались в один,  чтобы  освободить