- Если не считать деликатесов, типа  змеиных  языков,  там  находится
главным  образом  первоклассное  пиво.  Если  вы  действительно   захотите
напиться этими запасами, их хватит на  шесть  месяцев.  Но  я  предпочитаю
игуан.
     - Несомненно, игуаны предпочтут вас. Ну что ж,  дела  не  так  плохи.
Алан  сможет  жить  на  станции,  пока  уровень  воды  не  поднимется,   я
по-прежнему буду в отеле "Риц". Что еще?
     Беатрис встала и направилась к бару.
     - Да, дорогой. Кончайте.  Вы  начали  говорить,  как  Риггс.  Военные
манеры вам не идут.
     Керанс шутливо отдал ей честь и отправился  в  противоположный  конец
комнаты, к пейзажу Эрнста, а Бодкин в  это  время  глядел  через  окно  на
джунгли. Все более и более эти два пейзажа становились неотличимы друг  от
друга, а в мозгу у каждого был и третий - из ночного кошмара. Они  никогда
не обсуждали  свои  сны  -  этот  призрачный  общий  мир,  в  котором  они
двигались, как приведения с картин Дельво.
     Беатрис уселась на диван спиной к  нему,  и  Керанс  вдруг  отчетливо
осознал, что нынешнее единство их маленькой  группы  продержится  недолго.
Беатрис была права: военные манеры ему не шли, он был слишком пассивной  и
погруженной в себя личностью. Более важно,  однако,  что  они  вступали  в
новую жизнь, где прежние привязанности и обязательства не  имели  никакого
смысла. Узы между ними будут  слабеть,  и  первое  свидетельство  этого  -
решение жить порознь. Хотя Керанс нуждался в  Беатрис,  тем  не  менее  ее
личность мешала ему ощущать свою полную  свободу.  Каждый  из  них  пойдет
отныне по джунглям времени своим путем. Хотя они и будут видеться время от
времени в лагунах или на испытательной станции, подлинные встречи возможны
теперь лишь во сне.



                         7. КАРНАВАЛ АЛЛИГАТОРОВ

     Разорванная  страшным  шумом,  разлетелась  тишина  раннего  утра,  и
тяжелый рев послышался за окнами отеля. С усилием Керанс извлек свое вялое
тело из постели, спотыкаясь о груду книг, разбросанных по полу.  Он  успел
отбросить  проволочную  дверь  балкона,  чтобы   увидеть   большой   белый
гидроплан, с большой скоростью  скользивший  посередине  лагуны.  Две  его
плоскости, рассекая воду, оставляли длинные  полосы  пены.  Когда  тяжелая
волна ударила в стену отеля, сбрасывая колонии водяных пауков и обеспокоив
летучих мышей, гнездящихся в гниющих обломках,  Керанс  успел  заметить  в
кабине гидроплана высокого широкоплечего человека, одетого в белый шлем  и
короткую куртку. Человек наклонился над приборным щитом.
     Он вел гидроплан с небрежным щегольством, включив две мощные  турбины
в тот момент, когда самолет, казалось, ударит в берег. Самолет отвернул  в
брызгах, пене и радуге. Человек продолжал вести  его  с  небрежным  видом,
ноги его были гибкими и расслабленными, он напоминал возницу, управляющего
движением горячей тройки.
     Прячась за зарослями  тростника,  которые  покрывали  весь  балкон  -
многочисленные попытки уничтожить эти заросли ни  к  чему  не  привели,  -
Керанс,  незамеченный,  наблюдал  за  пришельцем.  Когда   самолет   делал