- сам банкир, его  лоснящаяся,  упитанная  семья  и,  наконец,  еще  более
лоснящееся 40-этажное здание конторы - были вполне  различимы.  К  счастью
для Керанса, его  предшественник  покинул  отель  в  спешке,  и  буфеты  и
гардеробы были набиты сокровищами: одеждой,  украшенными  слоновой  костью
теннисными ракетками, а  в  коктейль-баре  находились  достаточные  запасы
виски и бренди.
     Гигантский комар-анофелес, похожий  на  летающего  дракона,  пролетел
мимо его лица, опустился и скрылся за выступом здания в том месте,  ~  где
был причален катамаран Керанса. Солнце все еще не вышло из-за деревьев  на
восточном  берегу  лагуны,  но  утренняя  жара   уже   выгоняла   огромных
отвратительных насекомых из их убежищ в покрытых мхом стенах отеля. Керанс
вынужден был укрыться за проволочной сеткой. В свете раннего утра странная
траурная красота нависла над лагуной; мрачные зелено-черные листья хвощей,
пришельцев из триасовой эпохи, и полузатонувшие белые  каркасы  зданий  XX
столетия все еще отражались вместе в  темном  зеркале  воды  -  два  мира,
по-видимому,  встретившиеся  в  какой-то  точке   времени.   Эта   иллюзия
моментально  пропадала,  как  только  гигантский  водяной  паук   разбивал
маслянистую поверхность воды в ста футах внизу.
     В  отдалении,  где-то  за  затонувшим   остовом   большого   строения
готического стиля в полумиле к  югу,  взревел  мотор  и  поднял  небольшую
волну. Керанс ушел с балкона, закрыл за собой проволочную дверь и пошел  в
ванную бриться.  Водопровод  давно  не  действовал,  но  Керанс  расчистил
плавательный бассейн на крыше и провел оттуда трубу через окно.
     Хотя  Керансу  было  уже  около  сорока  и  борода  его  побелела  от
радиоактивного фтора, содержащегося в воде, черные волосы и сплошной загар
желтовато-коричневого цвета делали его на десять лет  моложе.  Хроническое
отсутствие аппетита и новые  разновидности  малярии,  иссушившие  кожу  на
скулах, придали его лицу аскетическое  выражение.  Бреясь,  он  критически
осматривал свое лицо, ощупывая пальцами натянутую кожу, массируя мускулы -
черты  лица  его  и  мускулатура  постепенно  менялись,  как  бы  проявляя
скрывавшегося в нем другого человека.  Несмотря  на  этот  самоанализ,  он
чувствовал себя более спокойно и уравновешенно,  чем  раньше,  а  холодные
голубые глаза смотрели на  него  из  зеркала  с  ироническим  отчуждением.
Полуосознанное погружение в обычный  мир,  с  его  ритуалами  и  обычаями,
прошло. Если он и теперь держался в стороне от Риггса  и  его  людей,  это
вызывалось скорее стремлением к удобствам, чем человеконенавистничеством.
     Выйдя из ванны, он выбрал  из  груды  одежды,  оставленной  банкиром,
кремовую шелковую рубашку и брюки с ярлыком  Цюриха.  Плотно  затворив  за
собой двойные двери - все помещение  представляло  собой  стеклянный  ящик
внутри другого ящика, кирпичного, - он спустился по лестнице.
     Керанс вышел к площадке, где напротив катамарана был  причален  катер
полковника Риггса - переоборудованная наземная машина.  Риггс  аккуратный,
щегольски одетый человек, стоял на носу, поставив ногу в  сапоге  на  борт
катера, и  осматривал  берега  бухты  и  свисающие  в  воду  джунгли,  как
африканский первопроходец древних времен.
     - Доброе утро, Роберт,  -  приветствовал  он  Керанса,  спрыгивая  на
качающуюся  платформу  -  пятидесятигаллоновый  барабан,   привязанный   к
деревянной раме. - Рад видеть вас здесь. Есть работа, в которой  вы  могли
бы мне помочь. Сможете на день отлучиться со станции?
     Керанс помог ему перебраться на бетонный  балкон  -  выступавший  над