же, если бы это произошло в Пасадене.
   На секунду Сэма охватил стыд за то, что он был готов отвернуться, если бы
Тиббс протянул руку. Ведь здесь присутствовал Пит  и  все  такое.  Но  Тиббс
выручил его, и Сэм испытывал к нему благодарность.  Он  вышел  из  здания  и
отправился выполнять свое малоприятное поручение.
   Тиббс вернулся по коридору к кабинету Гиллспи.
   - Мистер Вуд передал мне, что вы хотели меня видеть, - сказал он.
   Гиллспи показал на стул возле стены:
   - Я сказал, чтобы тебе принесли завтрак. Можешь подождать  тут.  У  ребят
сейчас хватает забот. Мы поймали убийцу.
   - Он подписал признание? - осведомился Тиббс.
   - Это никому не нужно, - отпарировал Гиллспи. - Я  просмотрел  его  дело.
Всего девятнадцать лет, а уже два привода. Один за мелкую кражу,  другой  за
то, что приставал к девушке по имени Делорес Парди. А потом, у него оказался
бумажник Мантоли.
   - Похоже, что начало хорошее, - согласился Вирджил Тиббс.
   - Вот сейчас и посмотрим, какое это начало, - заявил Гиллспи и  потянулся
к селектору. - Приведите Оберста, - приказал он.
   Пока они ждали, Гиллспи бросил быстрый взгляд в сторону Тиббса.
   - Тебе известно, что такое "белое отребье", Вирджил? - спросил он.
   - Я слышал это выражение, - ответил Тиббс.
   В коридоре зазвучали шаги, и плотный приземистый полицейский  втолкнул  в
кабинет юношу, почти  подростка.  Арестант  был  в  наручниках.  Он  казался
слишком худым даже для своего невысокого роста. Угловатые коленки  выступали
резко и неуклюже, туго обтянутые голубыми бумажными брюками. Он  то  и  дело
мигал, поводя глазами вокруг, а потом кидал взгляд на скованные запястья, на
Гиллспи и опять на свои руки. Казалось,  Оберста  качает  и  ему  приходится
прилагать героические усилия, чтобы сохранить равновесие.
   Гиллспи выпрямился и рявкнул:
   - Сесть!
   Харви Оберст просто-напросто перестал удерживать свое тело и плюхнулся на
стул. Его тощий зад с глухим стуком ударился о жесткое сиденье,  но  Оберст,
казалось, ничего не почувствовал. Он уронил руки на колени и, словно  теперь
не осталось смысла держать голову прямо, позволил ей упасть набок.
   Проходили секунды, а Гиллспи все тянул, выжидая,  когда  арестованный  до
смерти перепугается. Однако по Оберсту нельзя было заметить,  чтобы  это  на
него подействовало.
   Гиллспи перевел взгляд на полицейского.
   - А остальное при тебе? - спросил он.
   Приземистый  полисмен  полез  во  внутренний  карман  и  извлек  тисненый
бумажник. Гиллспи завладел им, внимательно осмотрел  сверху,  а  затем  влез
внутрь и изучил содержимое.
   - Можно снять браслеты, - сказал он почти по-домашнему.
   Освобожденный от наручников, Харви Оберст тут же принялся растирать руки,
сперва одно запястье, потом другое, но не произнес ни слова.
   - Зачем ты это сделал? - спросил Гиллспи.
   Оберст приподнял голову и набрал воздуху.
   - Потому что он лежал там, и все. Прямо  на  виду.  Набитый  деньгами.  Я
видел: он мертвый и они ему не нужны.  А  он  просто  валяется.  Не  я,  так
кто-нибудь другой взял бы. А мне они были очень  кстати.  Я  и  взял.  -  Он