Начало июля было в Архангельске необычно  жарким,  с  грозами.  На  левом
берегу Двины, где-то под Емецком горели леса, и  даже  здесь,  в  Соломбале,
душными светлыми ночами припахивало гарью.
   После полудня ветер летник1 притащил кучевые облака. Они медленно плыли в
несколько  ярусов  над  Двиной   и   незаметно   превратились   в   огромную
пепельно-сизую тучу. Вскоре молния рассекла потемневшее небо, ударил гром  и
начался крупный и теплый дождь, перешедший в сплошной ливень.
   В парусной мастера Яков и Тимофей  побросали  работу  и  стали  закрывать
оконные створки. Всплеск молнии на миг ослепил Тимофея, и он поспешил  стать
в простенок. Яков перекрестился и отошел от окна, сказав:
   - Боюсь грозы. Рассвирепел Илья пророк...
   Над крышей снова  громыхнуло,  словно  там  повернули  огромный  каменный
жернов. Вода за окнами лилась потоками, несла по двору мусор и мелкие щепки.
   Акиндин положил поверх серебристого полотнища мерку с делениями и кусочек
мела, которыми размечал парусину.
   - Худо стало видно, - посмотрев в окно, заметил  он.  -  Эвонде  туча-то!
Весь белый свет застила.
   - Гроза в лес не гонит, - отозвался  Яков.  -  Не  все  робить,  можно  и
отдохнуть под шумок-от, - он зевнул и  повалился  в  угол  на  ворох  старой
парусины.
   В мастерскую заглянул Егор, хозяйский внук. Волосы мокрые - дождь  застал
его на улице. Успел только  сменить  штаны  да  рубаху.  Акиндин  обернулся,
серьга блеснула в ухе острым косячком молодого месяца.  Окинул  внимательным
взглядом крепкую ладную фигуру парня.
   - Садись, Егорша.  Редко  ты  к  нам  стал  заглядывать.  Видать,  крепко
захороводила тебя Катюха... Все с ней милуешься?
   Егор покраснел, отвел взгляд.  Катя  -  дочь  соседа  Василия  Старостина
нравилась ему, и он частенько проводил с ней белые ночи на берегу.  Об  этом
знали все, хотя Егор и Катя прятались от любопытных взглядов.
   - Да не-е... На реке был, лодку с парнями конопатили. Надо бы под парусом
на взморье сбегать, порыбачить...
   - И то дело. Лето коротко. Успевайте, - сказал Акиндин.
   Егор потрогал рукой новенькое, пахнущее льном полотно.
   - Кому теперь шьете? - спросил он.
   - Шхуну  купеческу  чекуевскую  надобно  оснастить,  -  ответил  Акиндин,
набивая табаком старую обкуренную трубку.
   - Давай и мне какое-нибудь дело, - попросил Егор.
   - Да темно ведь, худо видно. Ну да ладно, держи пока... -  Акиндин  подал
парню два льняных веревочных конца. - Узлы помнишь? Вяжи-ко рифовый.
   Егор улыбнулся, откинул еще не присохшие светло-русые  волосы  со  лба  и
ловко заработал длинными гибкими пальцами.
   - Эту науку я давно прошел,  -  сказал  он,  протягивая  мастеру  готовый
морской узел. - Вот.
   Акиндин положил связанные концы на колени, раскурил трубку и только тогда
взял их, стал рассматривать.
   - Верно, рифовый, - он потянул за свободный конец и узел распустился.
   Рифовый узел вязался так, чтобы при  надобности  его  можно  было  быстро
развязать.
   - Ну, а беседочный не забыл? - Мастер снова подал концы Егору.
   Егор, хотя и не столь быстро, как рифовый, связал и беседочный узел.