уплыву. - Он подал ей аккуратно свернутую бумажку. В ней было написано:
   "Дорогой и родимой дедушко и ты, родима маменька! Не серчайте на меня  за
то, что я вашей воли ослушался и ушел в плаванье. Не убивайтесь шибко  и  не
расстраивайтесь, о том молю вас слезно. Я уж  не  маленький,  и  мне  надоть
испытать себя в трудном деле.
   К осени вернусь.
   В ноги вам кланяюсь и желаю доброго здоровья.
   Егор".
   Катя обещала выполнить его  просьбу.  Прощаясь,  Егор  крепко  обнял  ее,
поцеловал и проводил, домой.
   Рано утром, когда еще все спали и солнце  только  что  выглянуло,  он  на
цыпочках вышел из избы и, прихватив приготовленный заранее узелок с хлебом и
сменой белья, ушел на пристань.
 
   3
 
   Еще пустынные городские улицы щедро залиты утренним солнцем. После  дождя
все посвежело, стало ярче и чище: сочная зелень берез и  тополей,  трава  по
обочинам мостовых, крашенные суриком железные кровли, тесовые крыши,  купола
церквей...
   Егор быстро шел к пристани. Он  еще  издали  приметил,  что  трехмачтовая
шхуна "Тамица" стоит  на  прежнем  месте:  может  быть,  не  догрузилась.  У
причалов и на реке поодаль виднелись и другие большие и малые суда, но Егора
они не очень интересовали, он думал только о "Тамице", спешил к ней,  как  к
своей судьбе. "Есть ли на борту хозяин? Удастся  ли  с  ним  поговорить?"  -
нетерпеливо размышлял Егор.
   Он подошел к стоянке, потоптался у трапа, и никого не увидев  на  палубе,
позвал: - Эй, кто тут есть?
   На борту появилась громоздкая фигура  вахтенного  с  заспанным  лицом,  в
брезентовом плаще с откинутым наголовником. -  Чего  кричишь  спозаранок?  -
спросил он недовольно. - Мне бы хозяина... - На что? - Поговорить  надо.  Не
возьмет ли купец меня в команду?
   Вахтенный повнимательней присмотрелся к парню,  стоявшему  на  причале  с
узелком в руке, и ответил добрее: - Будить хозяина рано. Погоди пока...
   Он скрылся за  рубкой.  От  нечего  делать  Егор  стал  прогуливаться  по
пристани. Походил, походил -  надоело.  Сел  на  тумбу,  положив  узелок  на
колени. - Скоро ли выспится купец? Долго ли ждать?
   Тумба была влажной и холодной, сидеть на ней  неприятно.  Он  опять  стал
ходить по пристани. Обеспокоено поглядывал на берег: "Не  прикатил  бы  сюда
дед на своем кауром..." - Егор даже прислушался, не гремит  ли  по  мостовой
телега. Но было по-прежнему тихо. Он опять подошел к кораблю.
   На шхуне скрипнула дверь, и послышались шаги. Кто-то, видимо  камбузник1,
выплеснул за борт из ведра помои. Налетели чайки, покружились возле борта  и
скрылись.
   Наконец снова вышел вахтенный и позвал: - Эй, парень, давай сюда!
   Егор поднялся на палубу, и вахтенный провел его к хозяину. Тот только что
умылся и, стоя посреди каюты, расчесывал костяным гребешком волосы.  Положил
гребешок на полочку, надел шерстяную куртку и сел на рундук2.  Лицо  у  него
было доброе, мужицкое, с крупным носом и спокойными серыми глазами.
   - Ну, что скажешь, парень?