- Возьми, дедушко.
   - Чего это? Откуда деньга?
   - Заробил, пока ты на шхуну ездил.
   Егор рассказал, как он заработал деньги.
   - Молодец. Экая у тебя хозяйская ухватка! - похвалил дед. -  Ну,  раз  ты
полтинник заробил, так мы уж попьем чайку в трактире.
   В трактире дед заказал чаю, кренделей, пряников. Себе еще - стопку водки.
   - Тебе нельзя, мал еще, - сказал он Егору.
   - Да я и не прошу. Куда мне вино! - рассмеялся Егор.
   После выпитой стопки дед подобрел, угощал  Егора  пряниками,  кренделями,
подливал ему из пузатого чайника чай.
   - Пей, внучек, на здоровье!
   Егор воспользовался благодушием Зосимы:
   - Дедушко! Отпустил бы ты меня поплавать. Уж так в море хочется!
   Дед поперхнулся чаем, поставил блюдечко, заморгал белесыми ресницами.
   - Чего, чего? В море? А ты подумал, какой из -тебя моряк? Што  ты  умеешь
делать на корабле?
   - Могу с парусами работать.
   - Э, милай! Тебя ветром с  рея  сдунет,  как  пушинку!  Ты  -  сухопутный
житель. Ни разу в море-то не бывал. Может, оно тя не примет. Знаешь,  как  в
шторм нутро выворачивает? Желудок на плечо виснет! Он в  море  захотел...  А
мое согласие спросил?
   - Вот и спрашиваю. Ведь  каждый  моряк  когда-то  первый  раз  на  палубу
ступает. А я на еле с парнями к Разбойнику1 ходил.  Как  раз  штормило  -  и
ничего. Не мутило даже.
   - Он к Разбойнику ходил! Ну и что? Нет, в море тебе не бывать. Я того  не
желаю. Быть тебе в парусной, принимать от меня дело. Меня  скоро  господь  к
себе призовет... На кого мастерскую  оставлю?  Отец  твой  тоже  упрям  был,
царствие ему небесное, - дед перекрестился.  -  Тоже  говорил  ему:  сиди  в
парусной, умножай дело, укрепляй его. Так нет - ушел на Новую  Землю.  И  не
воротился... А я уж теперь не долговечен... Вот-вот в домовину...
   - Ну это вы понапрасну, дедушко, так байте2. Я поплаваю - и ворочусь. Вот
те крест ворочусь! Схожу в Норвегию - и домой. Мне бы только  повидать  иные
страны да жизнь поглядеть... Парусная от меня не уйдет.
   Дед отставил недопитую чашку, опустил большую седую голову с апостольской
белой бородой и сцепил в замок руки на столе.
   - Не уходи из дома, Христом-богом прошу. Будь наследником дела.
   - Да ворочусь я...
   - А кто знает? Может, и не воротишься. В море-то опасно, на  каждом  шагу
погибель!
   - Понапрасну вы, дедушко, меня запугиваете, я ведь уж не маленькой.
   - Вырос сам-большой,  а  ума  ни  на  грош.  Поедем-ко  домой,  -  сказал
решительно дед и, расплатившись с половым, вышел из трактира.
   Всю дорогу до дома дед молчал, неодобрительно косясь на внука.
 
   2
 
   Вернувшись с пристани, дед, не распрягая лошади, поставил  ее  на  дворе,
напоил и задал овса.
   Мать позвала обедать.