бы даже  выбросить руку. Субтильный Воронов оказался тяжел, хватал одежду на
груди, душил за  шею  и  при  каждом шаге стонал.  Федорин  выбрал  идти  не
дорогой, а тянувшимся вдоль нее краем ольховой  рощи, взбегавшей по склону к
переходу в собственно лес. Луны  не было, но от чистого неба или запрудивших
его  звезд  путь  как-то просматривались,  по  крайней  мере, различалась  в
сквозном воздухе глухая чернота препятствий.
     Не опуская  ноши, Федорину удалось  пройти  много, больше,  чем ожидал,
передыхая  согбенным у встречных  стволов. Висящие  на  нем автоматы звякали
друг об друга, любой "чешский" пацан  с  берданкой или самодельным  пистолем
уложил бы их  сейчас одной пулей  в упор,  оставалось верить в милость Бога,
который спас их уже сегодня от верного конца. Ощутив, что вот-вот упадет, по
ближайшему деревцу сполз вниз, отвалив солдата вбок.
     Тому  становилось  хуже, рана болела  все сильней, ступать ногой  стало
невозможно, парень  заметно  ослаб. Он  сохранил  зажигалку, при ее вспышках
Федорин кое-как разорвал  пропотевшую вороновскую майку  (самому пришлось бы
долго раздеваться при той  же  чистоте  ткани) и символически перемотал  ему
голень, ободрав верхний слой кровавых, сбившихся и местами присохших бинтов.
Перевязывая  вначале,   он  размял   и  посыпал  отверстия  таблетками   для
дезинфекции воды  ("бросил  в  лужу и  пей")  из  десантного сухпая, которые
таскал с собой, и тетрациклином из пластиковой аптечной  гильзочки, чем еще.
Условная бактерицидная смесь давно растаяла  и смылась, попадет что-нибудь в
дырки, и  каюк  хлопцу, выйдет - зря  пер... Пересидеть до утра  и  бежать с
рассветом на  трассу, вдруг кто  проедет? Ждать их  где-то  всю ночь вряд ли
станут,   разве  что   незримые   "духи"  сопроводили  федералов  по  горам,
доброжелательно  глянули на прощанье в  оптику и  сейчас чешут навстречу, не
таясь. О тех, кто ездит  или  бродит здесь  в темноте, думать не хотелось. И
как знать, дотянет ли до солнца солдат?
     Повесив оружие за спину, еле поднял Воронова и  подхватил на плечи, как
большой  мешок  или  местные овцу.  В  фильмах  про  войну  смотрелось  куда
героичнее, хотя там чаще красноармеец  в живописно порванной гимнастерке нес
командира, позванивая  медалями (кто их в бой  надевал?). А  на шее болтался
ППШ  с  круглым  магазином  и  дырочками по кожуху ствола...  Думал ли,  что
выпадет  такое,  воевавшие  дети  невоевавших отцов, есть такая  профессия -
уродину-мать защищать...
     -- Не жми, - оттянул руку парня от горла.
     Тот что-то  пробормотал.  Хорошо,  пока  хоть  не бредил.  Встряхнув  с
усилием,  чтобы  ловчее пристроить  его  на  хребте, полусогнувшийся Федорин
двинул вперед.
     За собственным топаньем, пыхтеньем и  стонами Воронова, шумом речки  на
той стороне дороги не  сразу услышал  шум мотора, осознав звук, только когда
он  раздался  почти за спиной. Рванувшись глубже в  заросли, Федорин сбросил
вскрикнувшего бойца  и  упал  рядом,  пытаясь  расцепить автоматы, но быстро
стих. Мимо неторопливо прогудел транспортер с людьми на  броне, слепя яркими
глазницами  фар - ехали уверенно, по-хозяйски. Больше в потемках ничего было
не разглядеть.
     -- Товарищ старший  лейтенант, - дернул за рукав очнувшийся  Воронов, -
это наши, надо тормознуть их!..
     И попытался встать.
     -- Лежи, идиотина! - шипя, прижал его к траве Федорин. - Какие наши тут
могут быть ночью с одной "коробкой"?