волновала, поскольку личной ответственности он тут не нес, а войны без жертв
не бывает.
     -- Товарищ  полковник,  -  равный  по  званию  начкафедры  завысил ранг
прямого  начальника,  как  лейтенант, -  разрешите  утром  вернуться туда  с
батальоном  для  поисков.  Местность  теперь  знакома,  район невелик, можно
быстро прочесать, если подтянуть вертолетчиков...
     -- Что вы несете, - раздраженно перебил тот, - по карте хоть прикиньте,
какие силы нужны  для минимальных  действий  в горах, товарищ преподаватель.
Затевать  целую  операцию  из-за  двух человек,  с  которыми неизвестно  что
случилось  -  кто  это  позволит?  С  таким  вопросом  я  даже  выходить  на
командование не  стану,  и  заниматься самодеятельностью тоже никому не дам.
Проследите  лучше, чтоб  политчасть оформила наградные документы погибшему и
тому капитану, что вывел людей, еще кому-нибудь из раненых, лучше офицеру. В
отношении  этих  двух  я  попробую  что-нибудь  сделать.  Следовало на месте
решать, а теперь выставляете меня злодеем...
     Подполковник   встал,  обозначая  конец  разговора.   Давя   неприязнь,
Стекольников взял интонацию как можно просительнее:
     -- Разрешите по крайней мере завтра...
     --  Нет. Завтра, то  есть  уже  сегодня -  сопровождение  и  прочее  по
распорядку.  Если не ошибаюсь, выезжает  как  раз ваш личный  состав,  вот и
исполняйте  прямые  обязанности.  У  полка есть  возложенные на него задачи,
которых никто не отменял!
     Не слушая  до  конца,  Стекольников вышел и хлопнул покосившейся дверью
так, что строеньице дрогнуло.
     У столовой его настиг Баранов:
     -- Василий, как это получилось? Почему ты...
     -- Да потому, перемать! Сам-то хоть  знаешь, что было? Кто велел твоему
Федорину переться к  черту на рога и под огонь лезть, чистое самоуправство и
беспредел!
     -- Я приказал ему, понял? Почему уехали, спрашиваю тебя?!
     -- Иди  ты,  Серега,  без тебя  тошно!  Будешь мне  еще... Вон командир
сидит, топай и ори на него, где ж ты раньше был, а теперь выискался герой!..
     Удар в челюсть сбил комбата с ног.
     -- Охренел совсем, Рембо гребанный?
     Баранов подбросил его пинком в зад:
     -- Сучара большезвездная, размажу тебя здесь!..
     Сбежавшиеся на  шум  офицеры  кое-как  их  разняли.  Вчетвером  скрутив
Баранова,   оравшего  "Тревога!  Второй  батальон,  строится!",  оттащили  в
землянку,  почти силой влили стакан,  второй и держали, пока не стих.  Долго
сидели с  ним, кто-то остался  ночевать на  федоринском месте. Плюя кровавые
слюни  и   щупая   распухшую  скулу,  по  возможности  внятно   Стекольников
распорядился:
     --  Поднять  этого  утром  на  выезд,  чтоб   был   как  штык!  Очередь
федоринская,  вот пусть  и  замещает,  раз  невшибенный  друг. Доигрались  в
"Зарницу", грамотей, мля...

     -----------------------------

     Бойца  все-таки пришлось  тащить на  себе. Сперва  нес кулем на плечах,
клонясь до земли, боясь споткнуться и рухнуть лицом вниз,  так как не  успел