храбрых лучше сгинувшего  по глупости, награда, пенсия; его же в сложившейся
ситуации  задергают, верно, один  черт -  куда смотрел ты, настоящий солдат,
которому доверили этого партизана-пластилинщика?..

     ----------------------------

     Больше парень идти не мог.
     -- Саня, посиди тут, а я сбегаю на ту горку. Может, наши уже рядом где.
     Глаза Воронова налились мольбой:
     -- Товарищ старший лейтенант, не бросайте меня!..
     -- Что говоришь-то? Просто мы как иголка в сене, до утра ведь искать не
станут, и каюк нам. Сообразил?
     Подозрения на самом деле переходили в  уверенность  - похоже, их впрямь
потеряли с вытекающими  последствиями, но озвучивать  приговор  не хотелось.
Боец уцепился за форму:
     -- Товарищ стар... пожалуйста! Я взорву себя, я ...
     В глазах его стояли слезы. Отчасти он был прав, и без шкурных намерений
плутануть  здесь -  раз плюнуть, умение ориентироваться Федорин уже доказал.
Потерять  местоположение солдата  и  бегать потом вокруг, крича и зазывая на
себя  "духов"? Может, они и так шастают поблизости, за  следующим  поворотом
столкнется нос к носу, как тогда... От воспоминаний передернуло.
     -- Накроемся мы с тобой тут скоро оба  медным тазом... Какого ты вообще
не ушел со всеми, подставился "чехам"?
     Злость все-таки прорвалась, боец понял это и выпустил куртку. Если б не
он,  может,  ротный  давно  трясся  бы  уже  на  броне, отлучку б не заметил
никто...  Хотя  что  там,  парень сам вряд  ли помнил, как удар в ногу  сбил
наземь. Орал убегавшим, а те не слышали за  страхом  и  шумом боя, не хотели
слышать...
     -- Военник при тебе? С пакетом?
     -- Да.
     Бойцы заматывали документы в полиэтиленки, чтобы  меньше размывали вода
и пот.
     --  Давай  тогда ксивы  в берцы  пихать,  на  случай,  если  нас  потом
обнаружат. Может, "чехи"  на рвань нашу не  польстятся. А номерки - в другой
говнодав, под стельку.
     Сказал бы кто, что  однажды так буднично придется готовится к смерти...
Воронову  тоже  приходилось  впервые,  хотя  по  сроку  службы  должен   был
участвовать  в  зимних  боях. Документы  и  личные  номера  чечены старались
забирать  как доказательства  подвигов,  совали потом в  объективы  камер, а
неопознанные трупы свозили в железнодорожные  рефрижераторы под  Грозный и в
другие  места.  Они  же  будут   тут  валяться  до  истлевания,  шинкованные
полуметровыми  ножами  или раздербаненные в куски, гранаты оставались, чтобы
не   попасть   живьем   в   плен.   Домашним   будет   суждена   мучительная
неизвестность...
     Пособив Воронову с обуванием больной ноги, заставил встать:
     -- Не хочешь оставаться - пошли.

     -------------------------------

     --  Товарищ  полковник,  во  втором  батальоне отсутствуют  исполняющий